Ветер в кронах

— Вы ускользали, а он оставался?

— Но только когда он вдруг появился здесь, спустя много лет, я стала догадываться, что все предыдущие встречи были не случайны. А может, мне просто очень хотелось так думать.

Они шли по запущенному городскому парку.

Заросшие порослью вязов клумбы. Разрушенное здание клуба среди деревьев, отвоевавших себе всю площадь перед ним. Безносые белые статуи на выщербленных постаментах. И только мост, перекинутый через шумящую далеко под ним речушку, сиял чистотой свежих досок, не вписываясь в этот постапокалиптический пейзаж.

— У нас были очень простые отношения, — продолжила Шпиль, склонившись над железными перилами. — Мы встречались поговорить. Но не было ничего сложнее, чем эти разговоры.

Они постояли в молчании над бьющейся о камни журчащей водой и продолжили свой путь к дому Шпиль.

Пятиэтажка вынырнула из-за безликого забора какой-то базы неожиданно.

Катя отказалась зайти. Не хотелось разрушать таинственность этой необычной женщины её бытом. Прячась под грибом песочницы от надоедливой мороси, Катя осталась ждать, когда женщина принесёт что-то, предназначенное ей, дочери Великого Писателя.

— Это всё, что у меня есть, — протянула Шпиль завёрнутую в целлофановый пакет тетрадь и несколько писем. — Всё, что осталось на память о Нём.

— Так зачем же вы отдаёте это мне? — растерялась Катя, выбираясь из своего укрытия.

— Потому что тебе нужнее, — дружески похлопала Катю по плечу Шпиль, когда пакет оказался у девушки в руках. — Потому что только ты сможешь дописать ту книгу, что он так и не закончил.

— Я?! Незаконченную книгу? Но я…

— Ты так похожа на отца, — грустно улыбнулась Шпиль, приглашая Катю в обратный путь. — Он говорил, что ты пыталась заниматься всем, но никогда всерьёз не задумывалась о том, чтобы писать. Но именно это ты и умеешь.

Катя смутилась и всю дорогу пыталась вспомнить хоть какие-то подтверждения своего неожиданного таланта, в котором был уверен отец.

Разговор ушёл в сторону. Они говорили о каких-то незначительных вещах.

Но часы тикали, а у Кати было ещё столько дел.

— Я же никогда ничего не писала, кроме школьных сочинений, — уже стоя на автобусной остановке, вернулась Катя к теме, которая её так взволновала.

— Не чувствуй себя обязанной, — погладила её по плечу Шпиль. — И не думай больше об этом.