Ветер в кронах

— Или разбила бы голову о пирс, — ответил парень. — Такой волной один раз припечатало бы, и хватило.

— Значит, мне повезло, что ты приехал так рано.

Катя больше не оборачивалась. Отповедь Андрея, конечно, справедлива, но как же обидно, что он так суров. И только когда девушка стала вставать и оступилась, он вдруг подхватил её. И крепко, порывисто обнял.

— Главное, что ты жива, — прижал он её к себе двумя руками. — Всё остальное неважно.

Пока он негодовал, Катерина находилась в прострации, не осознавая весь удушливый кошмар своего поступка.

Но, когда Андрей тяжело, мучительно вздохнул, всё пережитое выплеснулось из Кати истерикой.

Она прижималась к его горячей жёсткой груди и плакала, плакала, плакала. А Андрей гладил её по спутанным волосам и шептал что-то успокаивающее, бессмысленное и ласковое.

Даже после горячего душа и горячего чая Катю всю равно нервно знобило. Андрей укутал её в одеяло до подбородка, накрыл сверху пледом, как больную, и сел рядом.

— Можно я немного посплю? — голос её прозвучал тихо и жалобно.

Она так и чувствовала себя — больной, уставшей и совершенно обессиленной.

— Конечно, — Андрей встал, подоткнул одеяло и улыбнулся ободряюще. — Спи.

— Ты только не уходи, пожалуйста.

— Ни за что, — убедительно покачал он головой.

И сдержал своё обещание. К тому времени, как она проснулась, Андрей сидел на диване перед еле-еле шепчущим телевизором и гладил спящего у него на руках щенка.

Солнце так и не пробилось сквозь туманное марево. По рассеянному свету невозможно было понять сколько она проспала — час, день или вечность.

Но, какой бы сейчас на дворе ни стоял век, Катя проснулась какой-то новой. С ощущением одиночества и пустоты.

Она шевельнулась в своём коконе из одеял, и Андрей тут же обернулся. Потревоженный щенок не желал спать иначе, как на его коленях, а потому побежал к своей миске, когда парень встал.

— Хорошо, — грустно улыбнулась ему Катя, откидывая одеяла.

И пока вставала, Андрей подошёл и обнял её крепко-крепко, словно боясь потерять.

— А теперь ещё лучше, — обхватила она его за талию.

Вдохнула его знакомый запах, всем телом отдавая ему своё тепло. И одиночество стало отпускать.

«Есть только он, — уговаривала она себя. — Его золотистые глаза, его мягкий голос, его сильные руки».

И пустота тоже отступала.

— Подпишите здесь, здесь и здесь, — бесстрастно тыкала женщина из Бюро Технической экспертизы в протянутые бумаги.

Катя ставила подписи не глядя, вздыхая после каждой, словно они давались ей с большим трудом.