Ветер в кронах

— Заключение будет готово к началу следующей недели.

— Но мне говорили — в течение трёх дней, — вяло возмутилась Катя, возвращая бумаги.

— Нет, за три дня я никак не успею, — заталкивала в папочку листы эксперт. — Хотя, если вам срочно…

— Нет-нет, не срочно, — пошла на попятную Катя, возвращая ручку. И, правда, чего это она? Ведь ей на самом деле глубоко всё равно, сколько провозятся в БТИ с этими бумагами. Она всё же планировала задержаться. — Я подожду.

Женщина глянула на маленькие часики на тонком ремешке, очень ненадёжно смотревшиеся на её широком запястье и, потеряв к Кате всякий интерес, направилась за калитку.

Андрей там как раз разговаривал с парнем, устанавливающим какой-то прибор на треноге и палку с красными делениями. Они крутили головами и обсуждали, к какой вышке лучше зацепиться.

Катя не понимала ни слова из их тарабарщины. И все эти сложности с привязкой к местности при проведении межевания участка ей были тоже безразличны.

Ей бы газонокосилку — привести в порядок двор.

Да банку с краской — обновить забор. Физическая работа всегда помогала ей справляться с меланхолией. Но только не сегодня. Неяркий пасмурный день вызывал в ней нестерпимое желание грустить.

И сил в ней оставалось только на эту грусть.

В Андрее же, напротив, словно пробудились какие-то гнездовые инстинкты. А может, он всегда такой хозяйственный, Катя ведь плохо его знала. Но смотреть на то, как он приводил в порядок Катино фамильное гнездо, было приятно.

Он уже отремонтировал разболтавшуюся на калитке вертушку.

Смазал петли скрипящей двери. Помог Кате снять грязные плафоны с люстры.

Да, пересиливая себя, она пыталась делать хоть что-то.

Именно к пыльному цветному стеклу, замоченному в тазу на крыльце, и вернулась Катя, проводив женщину.

— Руки не жалко? — спросил её Андрей, оставив геодезиста, или кем бы он ни был, работать самостоятельно.

— Не люблю перчатки, — тёрла девушка плафон губкой.

— Ты с ней аккуратнее. Подозреваю, это какое-нибудь муранское стекло.

И настоящая бронза конца девятнадцатого века.

— Шутишь? — разогнулась Катя, смахивая с рук пену.

— А похоже? — прищурился он. — Этот дом сейчас выглядит неказистым новоделом. А когда-то принадлежал немецкому купцу. И эта люстра — то немногое, что ещё в нём осталось настоящего.

— Я видела за шкафом камин, — оживилась Катя, вытирая руки о подол. — Он тоже настоящий?

— Конечно. Жаль сегодня музей не работает. Понедельник. Я бы тебе показал.