– Вернемся к карете. Полагаю, операция по перемене подковы завершена, и мы можем следовать дальше.
Всадник тяжело проскакал мимо, Митя разглядел только развевающийся черный плащ и круп вороного жеребца. Видно, дело у казенного человека было срочным.
Но возле дормеза тот вдруг осадил коня и гаркнул:
– Вот она где, голуба!
Голос был осипший от холода, но до дрожи знакомый. Пикин! Догнал!
– Если я не ошибаюсь, этот господин явился по нашу душу, – спокойно молвил Данила, чуть ускоряя шаг.
Митя же ничего не сказал, потому что стало очень страшно.
Ужасный капитан-поручик соскочил с коня, постучал в дверцу:
– Ваше сиятельство! – крикнул он. – Пустая затея от Пикина бегать! Как это я мимо-то прогрохотал, ведь по одной дороге ехали! В Твери на заставе говорят: был дормез, в Завидове говорят – не было. Чудеса да и только. Дай-ка, думаю, вернусь. Павлина Аникитишна, что вы молчите? Ау!
Он распахнул дверцу, а тут как раз и Данила подошел. Митя благоразумно остался сзади.
Ну сейчас будет!
Фондорин тронул преображенца за плечо:
– Кто вы, сударь, и что вам нужно в моей карете?
– В вашей карете?
Пикин озадаченно уставился на незнакомца.
– Это дормез графини Хавронской, я отлично его знаю!
– Карета прежде и в самом деле принадлежала даме, имя которой вы назвали, однако от самого Новгорода в ней еду я. Графиня была так любезна, что уступила мне свой экипаж, причем за самую скромную цену. Вам дело до ее сиятельства? Сожалею, но не имею представления, где она сейчас находится.
– Черррт!
Пикин в бешенстве двинул кулаком по дверце.
– Триста верст зря! Проклятая баба! – Он еще и ногой размахнулся, чтоб ударить ботфортом по колесу, но вместо этого спросил. – А не было ли с ней старого мужика – косматого, звероподобного, с седой бородищей?
Данила насупился, сдержанно произнес:
– Нет, описанного вами субъекта я рядом с ее сиятельством не видел. С ней был маститый, почтенный поселянин зрелых лет.
Пикин оглядел Фондорина с головы до ног.
– А вы-то кто такой? Назовите имя!
Тот скрестил руки на груди.
– Сначала представьтесь вы, как это заведено у приличных людей.
– С чего вы взяли, что я приличный? – хмыкнул капитан-поручик.
– С того, что на вас мундир ее императорского величества Преображенского полка.
Спокойные, с достоинством произнесенные слова возымели действие.
Злодей вскинул голову, представился:
– Гвардии капитан-поручик Пикин. – И, выдержав паузу, со значением прибавил. – Адъютант его светлости князя Платона Александровича Зурова.
