И чуть ли не мурлыкая от счастья, погрузилась в обжигающе-горячую воду по грудь.
Это определенно стоило риска, которому она себя подвергла, нарушив запрет! Раскинув руки по бортикам ванной, Джин расслабленно откинула голову назад, на минуту представив, будто она находится в ванной собственного пентхауса, будто не было никакой Догмы с ее изуверски жестокими порядками.
Вода горячая, такая обжигающе-горячая, какую она всегда любила набирать в ванну дома. Пар осел на волосах, сделав их кончики влажными…
Джин отвыкла от этого ощущения блаженства, потому ее разморило, как от крепчайшего алкоголя.
И чего она в эти минуты никак не ожидала, так это, что дверь откроется, и на пороге ванной она увидит Вацлава.
Райская нега вмиг слетела, как не бывало. Напряженная, Джин подобралась, пытаясь укрыться под пеной чуть и не с головой. Оттого, что она была обнаженной, почувствовала себя уязвимой вдвойне.
Как, как они могли так быстро вернуться из церкви?
Был он в черных брюках, костюмном жилете и светло-синей рубашке с закатанными рукавами — красивый, холеный мужчина, в котором чувствовалась чистокровная порода и твердый характер.
Мужчина, который не ищет компромиссов — он вошел в ванную, закрыв за собой дверь.
Джин взглянула на одежду чернавки, некрасивой грудой валяющуюся на коврике и, внезапно ощутив приступ решимости, нахально проговорила:
— Теперь накажете меня, комиссар?
— Возможно, — проговорил он, не отрывая взгляда от ее лица и медленно подойдя, присел на бортик ванной.
— Службу в церкви отменили, да? — поинтересовалась Джин, глядя на него снизу вверх. — Как же чертовски мне не повезло…
— Для этого должно произойти что-то действительно серьезное, — заметил он, и от выражения его призрачных глаз Джина почувствовала бешеный выброс адреналина в кровь. — Эти обязательные воскресные службы — не самое лучшее, что придумал мой дядя. Полагаю, там должны присутствовать мои утроба и мессалина, себе же вместо этого я лучше оставлю заботы о безопасности республики.
— В такой ли уж она опасности? — чарующе улыбнулась Джин, но он как будто не услышал.
Вацлав зачарованно отвел с ее лба прилипшую влажную прядь, и от этого жеста у нее перехватило дыхание. Его пальцы скользнули по ее щеке, а затем по влажной распаренной коже вниз, прямо к яремной впадинке, чуть надавив, а затем сразу же погладив это место.
