С час или полтора мы шли в колонне других машин, замыкающим были «бардак» и техничка.
Пришлось устроиться в командирском люке, так как в прибор наблюдения я ничего не видел, кроме подпрыгивающего на рытвинах впереди идущего танка да мелькавших по сторонам деревьев. Очень к месту оказалась специальная подушечка под пятую точку — с одной стороны не так жестко, а с другой на металле причиндалы не отморозишь осенью-зимой, и не запаришь весной-летом. Вон в Испании, если хотят бычка стерилизовать, то летом на месяц ему на эти самые дела одевают войлочный мешочек, и все дела.
Наконец передняя машина дошла до нужного поворота, и я по радио скомандовал взять вправо, и через полкилометра мы уже шли по грунтовке каким-то лугом, продираясь сквозь негустой лесок. Стояла сушь, траки взбивали пыльную пудру, и она клубами взрывалась под танковыми днищами, тугими струями хлестая во все стороны, забивая и запечатывая щели триплексов. Машины шли будто в густом молочном тумане, я ничего не видел, кроме мутной пелены, и, боясь врезаться в машину, идущую впереди, яростно матерился про себя.
— А я-то думаю, что это мы двинулись при ясном солнышке, в открытую, — проговорил Колька, кивая на серое, пыльное небо, тяжко висевшее над землей. — А тут такая маскировка.
— Речной мятой тянет вроде, — заряжающий, глядя на мутное небо, принюхался, будто запахом мяты оттуда, сверху, и тянуло.
Степан Логинов, маленький, плотный с такими же усами, как у заряжающего, молча глядел на меня, прыгающего на одной ноге, неуклюже пытающегося снять сапог с ноги.
— Можно, — ответил я, хмурясь сам еще не разобрав на что. — А то впрямь на чертей похожи. Только сперва машину замаскируйте.
