— Уважаю командир! — восхитился по внутренней связи Николай. — Я аж проснулся от такого изыска. Где так учат, а?
— Где меня учили, уже не получится…
— А что так, командир?
— У батьки покойного пару раз уроки взял…
— Тогда, да… А жаль… — и тут же поправился, — и батьку твоего, и вообще…
— Командир! Ведь уйдут же ироды!!! — опять заныл наводчик.
— Даже не мечтай Степан! Ты меня знаешь, если что, завяжу тебе конец в такой узел — твоя Аленка слезами изойдет, а не развяжет. Поставить пулемет на предохранитель! И молчок у меня! Ты чего там, Паша?
— Ладно, не лайся, — буркнул заряжающий.
— Погоди, щас, Прохоров Павел, будет тебе работка. Успевай только поворачиваться! Взмокнешь, приготовил бы лучше полотенчик, усы свои обтирать.
— Ничего, они привычные, перетопчатся — бодренько так ответил Паша.
Пока шел этот зубоскальнй трындеж, который здорово снимал мандраж, мотоциклисты развернулись на полном ходу и пронеслись назад. Пыль, поднятая ими, медленно оседала.
— Ну, Прохоров… — прохрипел сипло Логинов. И я добавил: — Пал Иваныч, дорогой мой, ненаглядный…
— Да понятно все, что ты мне титьки мнешь командир! Сноровисто, без суеты, пока ты наводишь и стреляешь я отдыхаю и наблюдаю в своем секторе.
— Соображаешь, — не зло буркнул мой наводчик.
— А ну, тихо! Отвлекаете!!!
Глядя в бинокль нашел нужный ориентир.
Немцы, видя, что мы не ведемся на их провокацию, возобновили обстрел, завыли мины, ''пока не накрыло разрывом, надо спрятаться в домик''.
И не откладывая это дело в долгий ящик, я загремел верхним люком, забираясь в башню. Ну вот, теперь весь экипаж снова на местах, и сейчас начнется то, ради чего они тут все оказались.
Откинувшись на сиденье я первым делом осмотрелся.
