Заставить бежать его могли только чрезвычайные обстоятельства.
— Ты же знаешь, что я не могу бежать, — угрюмо отозвался Варяг. — А потом, как это сделать, когда за мной в четыре глаза смотрят все, начиная от самого последнего ссученного и заканчивая барином?
— Здесь есть над чем подумать, — согласился Мулла. Глаза его блестели, как у юнца, впервые отведавшего «дури».
— А у тебя есть фотография этого Беспалого-старшего?
— А как же! — важно протянул Мулла. — Сохранилась. — Он открыл тумбочку и вытащил из нее потрепанный Коран на арабском языке.
Полистав книгу, достал желтую любительскую фотографию и протянул ее Варягу. — Вот держи… Правда, мы здесь молодые. — На губах Заки Зайдуллы появилась трогательная улыбка. — Трое здесь нас. Когда-то мы были неразлучниками. Вот этот Беспалый… Это Шельма… А я в центре. Узнаешь?
— Да.
Фотография пожелтела, но лица были видны хорошо.
— Мы тогда после одного дела возвращались. Ковырнули один банк, хрустов нагребли. Вот веселье и плескало через край.
Владислав с интересом рассматривал старую фотографию.
Снимок передавал настроение ребят. Они были молоды, каждому казалось, что впереди его ожидает веселая разухабистая жизнь. Парни стояли, обнявшись, и выглядели очень довольными. Никто из них не предполагал тогда, что через десяток лет судьба разведет их: один из них ссучится, другой будет расстрелян своим же подельником, а третий — так и останется вором!
Заки Зайдулла выглядел на фотографии непростительно зеленым. На лице ни одного шрама. Взгляд прямой и слегка наивный.
Он напоминал херувимчика, спустившегося на землю. Но уже в то время Мулла был признанным вором.
Варяг узнал бы Беспалого-старшего, даже если бы Мулла не сказал ему об этом. Нынешний хозяин удивительным образом походил на отца — Тимофея Беспалого. Тот же поворот головы, та же улыбка, вот только глаза другие, с грустинкой, что ли… Видно, уже подозревал о своей ссученной судьбе.
Варяг вернул фотографию. Мулла бережно заложил ее между страниц Корана и произнес:
— А знаешь, тебе пришла малява.
Порывшись в карманах, он вытащил небольшой клочок бумаги, исписанный ровным почерком. Такие строчки обычно получаются у старательных первоклашек, успешно осваивающих азы чистописания.
— От кого? — спросил Варяг. Но тут же мгновенно узнал почерк автора — так мог писать только один человек. Егор Сергеевич Нестеренко.
— Прочтешь, узнаешь, — не сумел скрыть лукавой улыбки Мулла. Улыбка свидетельствовала о том, что он знает больше, чем говорит.
