Варяг не сомневался, что Нестеренко все время думает о нем и делает все, чтобы он побыстрее оказался на свободе. И не только отеческой заботой, которую Варяг ощущал со стороны Егора Сергеевича всегда, были продиктованы действия Нестеренко. Варяг как никогда сейчас был нужен на воле. Любой ценой. От этого зависела судьба криминальной империи, годами выстраиваемой Нестеренко. От этого зависели и воровские традиции, на которые сейчас шла атака со всех сторон.
Варяг взял маляву и спросил старика:
— И как же к тебе попала эта грамотка?"
"— А ты думал, что я только молитвы могу читать да кокаин нюхать? — улыбнулся Мулла.
Лицо его напоминало старинный портрет — оно было испещрено морщинами и многочисленными шрамами, изрезавшими смуглую кожу на множество неровных лоскутов. Количество морщин увеличивалось, когда он улыбался. — Не расколюсь, Варяг, не надейся, у меня тоже есть кое-какие секреты. Но знай, что без моего участия эта малява на зону не попала бы.
Варяг развернул маляву. Бумага была мятой, буквы во многих местах почти стерты, но записка читалась.
Владислав нисколько бы не удивился, если бы Мулла поведал трогательную историю о том, что при переправке малявы на зону гонцам во время обысков пришлось прятать ее чуть ли не в заднице.
Нестеренко сразу начинал с главного:
«Твоим освобождением занимаюсь крепко, но слишком много людей заинтересовано в том, чтобы убрать тебя подальше. Мне сложно бороться с ними, но со своей стороны я делаю все возможное».
Варяг понял это по-своему: потерпи, мол, возможно, тебе придется посидеть некоторое время на нарах.
«Будь осторожен, даже в кругу друзей могут найтись люди с чертовой отметиной. Тот, кто сдал тебя, уже отдыхает».
Владислав и в этих словах уловил второй смысл: не доверяй даже ближайшему окружению. Вторая фраза особых толкований не требовала.
«Мне стало известно, что там есть человек, который следит за каждым твоим шагом. Если тебе станет нечем дышать, так не мучайся — попробуй выйти на свежий воздух».
Варяг внимательно перечитал последнюю фразу.
Побег!
Егор Сергеевич предлагал ему побег. Он словно почувствовал, что Владиславу невмоготу стало созерцать серое, вечно унылое небо Заполярья.
Варяг знал о том, что это был план «Д», который в свое время разрабатывал Нестеренко на самый крайний случай. Видно, этот случай уже наступил. В некий назначенный день все воровские зоны России поднимут бунт, который до основания сотрясет лагерную систему.
