Возвращение джинна

— Я не знаю… не думала… а что надо делать?

— Мы только что вылезли из финиш-камеры «червивого» метро. — Шоммер указал на «коровий сосок». — Она представляет собой некий пространственный и энергетический объем. Ты это ощущаешь?

— Да… он такой… как яма, а внутри огонь…

— Отлично! Ищи другие такие же «ямы с огнем». Только эта камера имеет один выход — на Полюс Недоступности, а та, какая нам нужна, должна иметь выходы в общую сеть «червивого» метро. Понимаешь? Терминал метро должен состоять из многих «огненных ям».

— Поняла… я попробую… только меня нужно сосредоточить.

— Сядь на камешек и медитируй.

Игнат шагнул к Зари-ме, поднявшей на него затуманенные глаза, положил руки на плечи.

— Не напрягайся до изнеможения, дочка, тебе вредно перенапрягаться в твоем положении. Получится — хорошо, не получится — найдем другой выход.

— Вот и прекрасно. Мы отойдем, чтобы не мешать, но будем неподалеку.

Шоммер вернулся к «мустангу», повисшему на высоте двух десятков метров у «стрекозиного крыла».

Игнат с удовольствием прошелся по плотному крупнозернистому песку, отливающему перламутром. Оглянулся на Зари-му. Полюсидка стояла, задумчиво глядя себе под ноги, потом присела на кристаллический полупрозрачный валун. Игнату пришло в голову, что этот валун, камни вокруг и песок вполне могут быть алмазами или модификацией углеродных соединений, но вслух эту мысль высказывать не стал. Еще раз огляделся, более внимательно. И на пределе зрения, там, где горизонт задирался вверх, образуя полусферу, увидел некий стеклянно-прозрачный силуэт, похожий на рог, раздваивающийся на конце.

Рог больше всего напоминал изогнутый раздвоенный бивень мамонта, а также заднюю часть насекомого, известного на Земле как двухвостка. Однако, судя по расстоянию, отделявшему «двухвостку» от людей, она была в сотни, если не тысячи, раз больше земного аналога.

— Гилберт, посмотри туда. Что-нибудь видишь?

Шоммер приложил руку ко лбу козырьком, помолчал.

— Эта штуковина похожа на раздвоенный змеиный язык.

— Ну у тебя и воображение! Мне она больше напоминает одно противное насекомое.

— А давай слетаем? — загорелся ксенолог. — Уж больно велик этот «змеиный язык», трудно представить, для чего Червям такое мощное сооружение.

— Времени жалко. А вообще мне тоже…

— Вижу! — раздался громкий шепот Зари-мы.