Все дьяволы здесь

Прежде чем она успела спросить или побороть искушение спросить, он добровольно поделился информацией:

– По словам миссис Макгилликадди, после вычета налогов и комиссионных это составит по нескольку сотен миллионов долларов каждому.

Рот Рейн-Мари чуть приоткрылся, губы побелели. Арман подумал, что она вот-вот упадет в обморок.

– Арман, – прошептала она. – Мы не можем…

Он кивнул. В точности это чувствовал и он сам. Но из этого был выход.

– Если хочешь, когда придет время, мы откроем какой-нибудь фонд. Анни и Даниель пусть сами решают, захотят ли они вложить в него деньги.

– Да-да, – сказала Рейн-Мари. – Ой, я знаю. Приют для бездомных котов. И финансистов.

Арман рассмеялся. Шутка ему понравилась. Потом он позвонил Даниелю, и тот ответил на четвертый гудок. Да, они дома, и отец может приехать.

В голосе сына слышался холодок. «Он знает, – подумал Арман. – Или подозревает».

– Хочешь, чтобы я поехала с тобой? – спросила Рейн-Мари.

– Нет, лучше, если я сделаю это сам.

– Ты уверен? – Она поймала его взгляд.

– Не сделаю ли я еще хуже? Постараюсь не сделать.

Планка стояла довольно низко, но все же Арман не был полностью уверен, что преодолеет ее.

– А что будешь делать ты?

– Сегодня воскресенье. Архив закрыт. Идеальное время, чтобы пойти туда. Я уже связалась с главным архивариусом. Она будет ждать меня в десять. Ты скажешь Даниелю про завещание?

– Нет. И Анни тоже не скажу. Пока Стивен жив.

Она повязала шарф ему на шею, поцеловала его и отпустила под дождь.

Долго это не продлится.

Глава двадцать седьмая

Некоторое время Арман провел на полу, играя с внучками, которые все еще были в своих канадских пижамках и требовали, чтобы их называли Бутончик и Рассвет.

– А что означает мамино имя? – спросила Бутончик, забираясь на спину деда.

– Розлин означает «роза», – ответил он.

– А папино? – спросила Зора.

– Вашего папу зовут Даниель, – сказал их дедушка. – И это означает «Господь мне судья».

Это заставило их замолчать, правда ненадолго. Флоранс сползла с его спины на пол, а Зора принялась наливать дедушке чай.

– А твое имя? – поинтересовалась Флоранс.

– Ты знаешь мое имя? – спросил Арман, принимая воображаемую чашку с чаем, налитым из воображаемого чайника.

– Именно так, – сказал он и, оттопырив мизинец (этот жест всегда вызывал у них смех), отхлебнул чай из воображаемой чашки.

– Дедушку зовут Арман, – сказала Розлин.