Удивительно, но здесь практически ничего не изменилось: тот же гулкий холл с лавочками у раздевалки, вытертый добела линолеум в коридорах, бледно-зелёные блеклые стены. Вместо старых, на ладан дышащих оконных рам, как пришельцы из другого мира выделялись пластиковые стеклопакеты, а в остальном всё осталось точно таким, как и тогда, когда я была здесь в последний раз — девятнадцать лет назад."
"Раздался звонок с урока, и коридоры начали заполняться десятками голосов. Восторженных, счастливых, полных чистых надежд.
Ещё бы не радоваться: сегодня последний учебный день, впереди целых три месяца каникул!
— Тётя Яна! — Артём помахал рукой и, попрощавшись с друзьями, вприпрыжку подбежал ближе. — А где мама?
— Мама поехала по делам, — подцепила лямку рюкзака, помогая накинуть на худенькое плечико племянника. — Ну, какие оценки получил? Рассказывай!
— Одни пятёрки! Хочешь покажу?
— Конечно хочу!
Артём снова скинул со спины рюкзак, разыскивая среди пёстрых обложек тетрадей свой первый дневник.
— Яна Альбертовна?
Голос показался смутно знакомым. Обернулась, рассматривая незнакомого мужчину. Это же… Денис Павлович! Постаревший, практически полностью седой. Очки с толстыми линзами, гордо выпирающий живот… Как же сильно он изменился! Когда он только пришёл в школу в качестве завуча, то вся женская половина преподавательского состава была очарована этим молодым импозантным мужчиной. Сколько ему было тогда? Около сорока, наверное.
А сейчас… Шестьдесят?! Боже… как летит время!..
— Вот уж не ожидал вас здесь увидеть, — рассматривая меня с головы до ног, изумлённо покачал головой завуч. — Вы совсем не изменились, ну надо же!
— Вы… тоже.
Ну а что ещё мне было ему ответить? Что я не сразу его узнала? Что он ужасно растолстел и потерял половину шевелюры, и что от прежнего видного и подтянутого мужчины осталось только имя?
Денис Павлович махнул рукой и по-доброму рассмеялся.
— Да бросьте вы. Я себя в зеркало вижу. Нервы, нервы, — похлопал ладонью по круглому животу. — А вот вы настоящая теледива! А это ваш сын? — кивнул на застывшего Артёма.
— Мой. Но не сын — племянник, — приобняла за плечи ребёнка. — А… где Эмма Валентиновна?
— Эмма давно вышла на пенсию, разводит орхидеи, занимается дачей.
Эмма?? Бросила быстрый взгляд на его правую руку: на пухлом безымянном пальце блестело обручальное кольцо.
