Зачем цветет лори

Всех, кого ты показал, отозвать в цитадель, немедленно. И еще… Найди мне все, что написано о раянах. И о проклятии Владыки.

Если бы аид смотрел хранителю в лицо, то не заметил бы на его лице ни одной эмоции. Но он общался с его сознанием и уловил удивление, которого не смог скрыть маг, бывший когда-то его наставником. Но это удивление длилось лишь мгновение.

— Выполню. Снова вызов по крови?

Снова короткий кивок. В трансе время приравнивается к жизни, слишком дорого, чтобы тратить на слова.

Сознание снова летит золотым лучом сквозь пространство.

Лавьер вызвал в памяти образ Гахара, и снова его откинуло в заброшенный дом на краю какого-то поселения. Гнилые доски, провалы окон, пустота и пыль. На щит не похоже, слишком сложная иллюзия, значит… Лавьер заглянул под доски. Глазами, может, и не увидел бы, а сознание распознало останки тела. Его настоящий страж давно уже был мертв.

Злиться в трансе нельзя, любое чувство заставляет терять контроль, а кровь бежать быстрее.

Снова полет сквозь пространство. Аид открыл глаза и быстро закрыл порезы, чувствуя внутри противную слабость.

Он оперся ладонью об пол, подышал, прогоняя черные круги, что мелькали перед глазами, шатаясь, поднялся. Добрел до двери, снял охранные знаки, распечатал комнату. И снова сел на пол.

— Анакин, — позвал он.

Целитель вбежал, подобрал полы своего белого одеяния, чтобы не испачкаться в следах крови. Присел, сжал запястья Лавьера, и аид закрыл глаза, впитывая в себя чужую силу.

— Тихо-тихо, — забормотал Анакин, — так ты меня досуха выпьешь!

— Вряд ли, — усмехнулся Лавьер и открыл глаза.

 — В тебе силы целое море, целитель.

Аид легко поднялся, подал руку старику. Целитель помялся, поглядывая на Лавьера из-под кустистых бровей.

— Ран… Отпусти девчонку. Хватит уже с нее… — сказал Анакин и опешил от ярости, с которой аид посмотрел на него. Лавьер редко позволял кому-то увидеть свои эмоции.

— Отпусти, позволь ее залечить, не надо ей там до утра… У столба-то…

Анакин бормотал, не понимая, почему яростная злость вдруг обернулась равнодушием, словно шторм в одно мгновение сменился полным штилем.

— Нет, — коротко ответил Лавьер, улыбнулся. — С меня ужин, целитель.

И ушел. И только через какое-то время Анакин осознал, что Ран неправильно понял его слова, подумал, что целитель просит отпустить другую девушку… Не Инту. Раяну.

Анакин знал Рана с рождения и искренне любил, как сына, которого у него никогда не было. Но и он не мог сказать, что понимает Лавьера. Или… что не боится его.