К моему полнейшему изумлению, Цинтия неожиданно рассмеялась и назвала меня «милым чудаком».
– Право, это очень славно с вашей стороны, – заявила она, – но на самом деле вы этого не хотите.
– Нет, хочу. У меня есть…
– Неважно, что у вас есть. Вы этого не хотите… и я тоже.
– Ну, это, разумеется, решает дело, – холодно заметил я. – Только не вижу ничего смешного в том, что я сделал вам предложение.
– Да, конечно, – согласилась Цинтия. – И в следующий раз кто-нибудь, может быть, примет ваше предложение. До свидания! Вы очень меня утешили и подняли мне настроение.
– И, снова разразившись неудержимым взрывом смеха, она исчезла среди деревьев.
Возвращаясь мысленно к нашему разговору, я нашел его крайне неудовлетворительным.
И вдруг решил пойти в деревню, поискать Бауэрштейна. Должен же кто-нибудь следить за этим типом! В то же время было бы разумным рассеять подозрения, которые могли у него возникнуть. Я вспомнил, что Пуаро всегда полагался на мою дипломатичность.
Я подошел к небольшому дому, в окне которого было выставлено объявление: «Меблированные комнаты».
Мне было известно, что доктор Бауэрштейн живет здесь, и я постучал.
Дверь открыла старая женщина.
– Добрый день, – любезно поздоровался я. – Доктор Бауэрштейн у себя?
Она удивленно смотрела на меня:
– Разве вы не слышали?
– Не слышал о чем?
– О нем.
– Что – о нем?
– Его взяли.
– Взяли? Он умер?
– Нет, его взяла полиция.
– Полиция?! – У меня перехватило дыхание. – Вы хотите сказать, что его арестовали?
– Да, вот именно.
И…
Я не стал слушать и бросился на поиски Пуаро.
Глава 10
Арест
К моему величайшему неудовольствию, Пуаро не оказалось дома. Старый бельгиец, открывший дверь на мой стук, сообщил, что, по его мнению, Пуаро уехал в Лондон.
Я был ошеломлен. С какой стати он отправился в Лондон? Что Пуаро там делать? Было это внезапное решение или он уже принял его, когда расстался со мной несколько часов назад?
Несколько раздраженный, я снова направился в Стайлз. В отсутствие Пуаро я не знал, как мне дальше действовать.
Ожидал ли Пуаро этого ареста? Что послужило его причиной?
Ответить на эти вопросы я не мог и не представлял, как мне вести себя дальше. Должен ли я сообщить об аресте Бауэрштейна остальным? Мне не хотелось признаваться самому себе, но меня тяготила мысль о Мэри Кавендиш. Не будет ли для нее это известие ужасным шоком? Я полностью отбросил прежние свои подозрения. Мэри не могла быть вовлечена в преступление, иначе я уловил бы хоть какой-нибудь намек.
