Но я знал, что скоро в роду Людей Льда появится исключительная личность. Ему-то я и хотел служить.
— Ты говоришь про Хейке, сыне Сельве, — воскликнула Винга.
— Ты служил мне так хорошо, что я так до конца и не понял, кто же из нас был слугой, а кто истинным господином.
— Зато я никогда не сомневалась в том, что ты, Хейке, был недостоин даже завязать шнурки на ботинках Руне, — ответила Винга.
— У корня мандрагоры нет башмаков, — вмешалась Суль. — Мы все прекрасно понимаем, что Руне выше любого из нас.
Руне попытался скрыть улыбку, качнув головой: — И тем не менее я мог только прислуживать!
— Можно быть слугой и господином одновременно, — серьезно подытожил Тенгель Добрый.
— Я не знаю, Руне, кто ты на самом деле — мужчина или женщина. Надеюсь, ты простишь меня, мне почему-то всегда казалось, что ты мужского рода, — продолжил разговор Хейке.
Руне не знал, что ответить.
«Надо же! Он смутился! — удивленно подумала Това. — Неужели творец забыл наделить его чувством любви и… Нет, что-то не похоже.
Руне тосковал по Раю. А любовь и тоска — вещи нераздельные. Бедный мальчик!» Това вспомнила других возможных представителей мужского рода, Марко и Таргенура — Черного Ангела и недавно умершего короля. Если они были наделены половыми признаками, почему бы их ни иметь и корню мандрагоры?
Руне продолжил свое повествование, перескакивая с одного на другое:
— После Хейке я попал в руки Саги… И тогда я снова повстречал своего Господина — Люцифера!
— В Лесах Финна? — удивленно спросил Андре.
— Именно.
Сегодня Саги нет с нами, да она и не знала, что Марсель, а, иначе говоря, Люцифер, беседовал со мной. Случилось это во время ночевки на берегу отдаленного лесного озера.
Великий Люцифер был рад встрече со мной. Не получая от меня известий, Господин мой боялся, что я так и остался лежать в песке у входа в Эдемский сад. Ему понравилась Сага, и он просил меня заботиться о ней, когда не сможет сам. Он должен был возвращаться в свои темные залы.
Люцифер пообещал щедро вознаградить меня за исполнение этого поручения.
Встреча с Господином, перед которым я преклоняюсь, произвела на меня неизгладимое впечатление. Я обещал ему как следует позаботиться о маленькой Саге. И вовсе не из-за обещанной награды. Прежде всего, я думал о вас. Она была прекрасным представителем моих горячо любимых Людей Льда.
Габриель заметил, как Анна Мария потихоньку вытирает непрошеную слезу. Габриель понимал, как той хочется услышать побольше о судьбе единственной дочери.
