Еще раз бросив мрачный взгляд в сторону укрытой сумраком аллеи, Тимур вернулся в дом. Пройдя несколько шагов по гостиной, остановился, почувствовав, как под ногами хрустят осколки. Небесно-голубые, прозрачные, они напомнили о слезах, катящихся по ее щекам.
Поморщился как от боли, выдохнул, стремясь успокоить дрожь в груди и начал убирать последствия своего безумия.
Зря разбил статуэтку. Красивая вещь была, действительно дорогая сердцу память о прошлом. А он ее безжалостно швырнул об стену, уничтожил. И не только статуэтку, а их с Васькой.
Обоих. Так неосмотрительно. Так бессмысленно и безжалостно.
Аппетита не было. Что-то перехватил, даже не разобравшись что именно, не почувствовав вкуса, и вернулся в гостиную, сел на диван, который так любила Васька в бытность корсета, и приготовился ждать. Сколько потребуется. Хоть всю ночь.
Хотя уже знал, что сегодня она не вернется.
Утро встретило изнуряющей головной болью, пульсирующей в висках, отдающей в основание черепа. Через силу открыв глаза, осмотрелся вокруг, не сразу сообразив где находится.
По мере того как просыпался мозг, всплывали воспоминания о вчерашнем дне, закончившемся катастрофой.
— Проклятье, — простонал, прикрывая лицо рукой.
Где-то внутри кольнула шальная мысль. Вдруг она вернулась? Тихо прошмыгнула мимо него и теперь спит в своей комнате.
Ну а вдруг!
Рывком поднялся на ноги и быстрым шагом направился к ее дверям. Распахнул, заглянув внутрь, чувствуя как разочарование разливается по венам. Пусто. Не вернулась. Осталась ночевать в городе.
Может у Таисии, может у кого другого."
"Некоторое время просто стоял на пороге, подпирая плечом дверной косяк и грустно рассматривая обстановку комнаты, сиротливо ожидающей возвращения хозяйки.
Форменный беспорядок, погром. Из письменного стола выдернут верхний ящик, его содержимое рассыпалось по полу: бумаги, ручки, какие-то мелочи.
Шкаф распахнут, уныло демонстрируя свои внутренности. Часть вещей бесформенной кучей лежит рядом.
Васька, Васька. Васена. Он прямо видел как, захлебываясь рыданиями, она мечется по комнате, швыряя все по сторонам, чтобы хоть как-то унять свою боль.
— Прости меня, — прошептал, понимая, что это практически невозможно. Больше она ему не поверит. Никогда.
Медленно, как во сне, начал наводить порядок, неустанно прислушиваясь, ожидая уловить низкий гул двигателя, сердитые шаги и раздраженное ""Тимур"". Только все было тихо. Удручающе, монотонно тихо.
Пытаясь хоть как-то отвлечься, хоть чем-то себя занять, ушел в гараж.
