— Жаль, Кайл сразу быком смотрит, стоит подшутить над ней. Скучный он у тебя.
Я в ответ только снова улыбнулась. Всё равно ни возразить, ни подтвердить не могла, ибо не помнила, какой он на самом деле.
— Да ладно тебе, не расстраивайся ты так, — притянул он меня к себе под бок, приобняв за плечи. — Вспомнишь всё со временем, вот увидишь. Уж ты точно сможешь.
И опять я не стала спорить. И отодвинулась, обняв себя за плечи. Нет, не неприятно, просто перед глазами ярко встала картина того, как Роман сердце вырвал Ризу.
Повторения не хотелось. Да и Александр обо мне уже позабыл. Сидел и не мигая смотрел на дверь палаты, глуша алкоголь чуть ли не залпом прямо из бутылки. Сперва одной, потом второй, которую выудил откуда-то из-за диванчика.
Вскоре в клинику вбежал как понимаю муж Ярославы и тут же скрылся за дверями родовой палаты, откуда был выставлен моей мамой в скором же времени.
— Здесь паникуй. Вон, выпей с Алексом. Всё пользы больше, — постановила она строго, захлопывая перед его носом дверь.
Мужчина остался стоять перед ней с офигевшим видом, чем изрядно повеселил.
— Пусть он мне только ещё раз заикнётся о том, какая у него пара добрая и милая, не чета моей, — пробормотал, отступая.
— Всё будет хорошо, — решила немного приободрить я его.
— Знаю, — обронил мужчина сухо.
Сцепил пальцы в замок за спиной и принялся мерить шагами пространство коридора. Явно не мог усидеть на одном месте. И я его понимала. Чем дальше, тем хуже становилось тёте, а негромкие стоны переросли в истошные крики боли.
По итогу он уселся между мной и пьющим Александром, отобрал у последнего бутылку и махом допил остатки содержимого.
— Ого! — не смогла я скрыть удивления.
— Больше никаких детей! — рыкнул О'Двайер. — В жизни больше не поддамся её уговорам! — посмотрел на пустую тару и поставил ту на пол рядом с собой, затем откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.
Сковывающее его напряжение ощущалось намного отчётливей, чем раньше. И снова потянулись долгие минуты ожидания.
Когда послышался громкий детский плач, мы все синхронно выдохнули с облегчением.
— Я ей памятник поставлю во дворе замка, — нервно хохотнул Йен О'Двайер.
А вот Александр склонил голову набок и зачем-то беспрестанно вдыхал в себя воздух. Когда на пороге палаты появилась мама со свёртком на руках, вовсе вскочил на ноги, а янтарный взор полыхнул ярким пламенем.
— Александр? — осторожно обратился мама к нему.
Тот не отреагировал. Просто не мигая смотрел на личико новорождённой девочки.
