Жестокое эхо войны

Бухнул задний борт кузова, кто-то матерно выругался. Бандиты начали освобождать кузов от стопок «личных дел», патронных коробок и трупов. Василькова оставили напоследок.

Но вот очередь дошла и до него. Чья-то сильная рука схватила майора за правую ногу, потащила по шершавым доскам.

– Перехватывай за руки! – послышался хриплый бас.

Сашку стащили с кузова и понесли.

«В дом или в сарай?.. – гадал он, не открывая глаз. – Или добьют под забором?..»

Освещенное крыльцо осталось позади. Скрипнула дверь, и все вокруг погрузилось в непроглядную темень.

«Нет, хлопнуть не должны – для чего-то я им нужен. Хотели бы хлопнуть, не везли бы через весь город», – успокаивал сам себя Васильков.

– Зато сам нараздавал, сучара, – отвечал все тот же бас. – Двоих завалил, четверым шкуры попортил.

– Тогда на кой хрен мы его сюда притащили?

Оба Сашкины предположения оказались верными. Во-первых, он был нужен им живым. Во-вторых, его тащили в сарай. Добротный, недавно построенный из сосновой доски. Почему из сосновой? Потому что внутри густо пахло опилками и стружкой хвойной древесины.

Бросив контуженого пленного на пол, один из бандитов пнул его сапогом и проворчал:

– У, с-сука! Еще и за Авдеем для него послали.

– Не только для него. Корешей тоже будет врачевать. Руки-то ему развязывать али как?

Дверь сарая захлопнулась. Снаружи звонко лязгнула щеколда.

Васильков открыл глаза, огляделся. И от неожиданности даже тряхнул головой: вокруг была такая темнота, что становилось не по себе.

Ни одного светлого пятнышка, ни одной светящейся точки.

Пока не появился какой-то Авдей, он перевернулся и кое-как сел.

Руки оставались связанными. Движениями плеч Сашка поправил съехавшие набок пиджак и рубашку. Лицо и тело кое-где саднило, стало быть, имелись ссадины и ушибы. Более серьезных повреждений он не ощущал. Это было огромной удачей, ведь граната рванула всего в метре от него.

Да, такое иногда случалось. Уберечься было невозможно от рвавшихся поблизости снарядов, мин и авиабомб.

Из-за большого веса стальной оболочки все эти адские штуковины имели приличный радиус сплошного разлета осколков. Если угораздило попасть в этот радиус, пиши пропало – нашпигует так, что сразу «поправишься» граммов на двести. А ручные гранаты иной раз «прощали», отправляя свои осколки единым пучком куда-то в сторону.

Поднявшись на ноги, Васильков качнулся, но устоял. Пошарив в темноте ногой, он обнаружил только пустоту и старую солому.