Жестокое эхо войны

Сейчас, должно быть, по технологии перерыв.

– А где же магазин? – любопытничал Егоров.

– А магазин, где ночами сторожит ваш Сорокин, рядышком притулился. Там же, под горой, у «железки» десяток жилых домов стоит. В них рабочие силикатного завода проживают. Отовариваться ходят в этот магазинчик. Все ходят, как один – больше-то некуда. Ближайшие далековато: один в Капотне, второй в Люберцах.

– Ваш магазин во сколько открывается?

– В восемь утра. Но директорша приходит рано – часиков в семь. Так что все будут на месте…

Объехав клочок редкого леса, легковушка прошмыгнула между двух зданий из красного кирпича и остановилась у отдельно стоящего одноэтажного магазина.

Здание имело два входа и четыре окна. К основному входу под вывеской «Продуктовый магазин» вело крыльцо в три ступеньки. Справа от него в пяти метрах имелась еще одна дверь с надписью «Служебный вход».

Участковый проворно покинул машину и, оправив темно-синюю гимнастерку, важной размашистой походкой зашагал к основной двери.

До открытия магазина оставалось минут десять-пятнадцать. Дверь была заперта изнутри, но издалека по грунтовой дороге в направлении магазина уже спешили несколько женщин. Видимо, занимать очередь.

Рубанов требовательно постучал в окошко по правую руку от невысокого крыльца:

– Раиса, открой! Участковый!

Послышались торопливые шаги. Клацнул внутренний запор, дверь со скрипом отворилась. В темном проеме появилась дородная женщина лет сорока пяти в белом халате, с круглым некрасивым лицом и ярко накрашенными губами.

– Здравствуйте, Степан Петрович. Каким ветром к нам? У нас вроде все в порядке, – расплылась она в искусственной улыбке. Однако, заметив стоявших у крыльца незнакомцев, осеклась, насторожилась.

– Здравствуй, Раиса. Сорокин интересует, – коротко пояснил старший лейтенант Рубанов, отстраняя ее с прохода. – Он здесь?

– В подсобке. Где ж ему быть?..

– Ага, сейчас! Когда это он был трезвым?..

– Мы к нему. Проходите, товарищи, – пригласил старлей, обойдя прилавок и по-хозяйски толкнув дверь подсобного помещения.

– Вот те раз! Вы посмотрите на него! С раннего утра налакался! – негодовал участковый, склонившись над спящим мужиком.

– Это и есть Сорокин? – подошел к самодельному топчану Старцев.

– Он самый! Зараза такая! И когда только успевает набраться?..

В подсобке стоял отвратительный запах залежавшихся продуктов, хлорки, ядреного табачного дыма, пота, перегара и еще бог знает чего.