Жестокое эхо войны

Тут же, неподалеку от разбитых полковых палаток, построили отделение автоматчиков, быстро выкопали яму. Солдата подвели к ее краю, офицер накинул на голову приговоренного вещмешок и скомандовал: «По трусу и паникеру – огонь!»

Протрещали короткие очереди, солдат упал в свою могилу.

Васильков стоял в строю, и было ему тогда не по себе. Как он ни старался, не мог понять и одобрить поспешного решения трибунала. Похожее состояние испытывали и другие разведчики его роты. Не было никакой нужды лишать жизни того солдата.

Он заслуживал штрафной, но не более. Ведь к тому времени в войсках о панике первых месяцев войны уже не вспоминали. Пообтерлись, научились воевать, загрубели, дрались с врагом отчаянно, смело.

Но дело было сделано. Могилку забросали землей и разошлись по своим позициям…

Каждый раз, сделав круг, Александр подходил к дощатой стенке, упирался ладонями в теплое шероховатое дерево и глядел в щель…

Во дворе почти ничего не менялось. Вернулась из города легковушка, какой-то новичок в сопровождении двух бандитов прошествовал в дом.

Лица его Сашка не рассмотрел. Через час мотор легковушки опять заурчал, заскрипели петли ворот, и бандиты уехали.

Некоторое время двор пустовал. Только слонялся по своим хозяйственным делам седобородый дед да напоминал о себе часовой, то протяжно вздыхая, то затягивая любимую песенку про цыпленка.

«Если бы сейчас налетел штормовой ветер и брызнул ливень, я бы попытал судьбу под раскаты грома», – сокрушался Васильков. Но, как назло, погода стояла тихая и жаркая.

Ни ветра, ни туч. В чистом небе светило солнце, в неподвижных кронах деревьев задорно щебетали пичуги.

Расстроенный, Сашка вздохнул и хотел было завалиться на солому, но часовой у дощатой стены вдруг закашлялся, матюгнулся, смачно харкнул и… зачем-то потопал к дому.

Сашка мигом приник к щели и, глядя ему в спину, встревожился: «Куда это он намылился? Ни разу до этого не оставлял поста, а тут на тебе… Может, пошел хлебнуть водички? Или решил отвлечься на обед? Час-то обеденный…» Так или иначе, момент для побега был подходящий.

Стены и крыша сарая были сработаны на совесть. Майор не раз присматривался к доскам, ощупывал их. И понял: без шума и грохота совладать с ними не получится. Сейчас бы хорошо инструмент – фомку или ломик. Ничего подобного под рукой не было. Оставалась дверь.

Дождавшись, пока охранявший сарай бандит скроется в сенях, Васильков подскочил к двери и подергал ее. Щеколда и крепившие ее гвозди были надежные.

Он подергал сильнее.