Жизнь на двоих

О случившемся Виктория старалась не думать, опасаясь сорваться на истерику, как прежде. Она прекрасно понимала Арена и всецело поддерживала его решение, желая спасти Агату, но нерожденного ребенка было жаль. А еще в голову, как назло, лезли предательские мысли про то, что она больше не сможет использовать беременность как причину для удерживания мужа. И Арен уйдет к Софии.

От таких рассуждений стало мерзко, и Виктория вздохнула, переворачиваясь на другой бок и морщась от боли внизу живота. Но сосредоточиться на ней не успела – вспыхнул огонь в камине.

Император вышел из огня, когда Виктория уже сидела на постели. За окном давно разгорался рассвет, поэтому она смогла рассмотреть лицо Арена. Оно было таким мрачным, что Виктория даже испугалась.

– Что-то случилось? – пробормотала она, глядя на тени под глазами мужа и складки возле губ. – Агата?..

– Все в порядке, – ответил Арен, садясь рядом с ней. Примерно таким же голосом он когда-то рассказывал о случившемся на Дворцовой площади.

– Лучше. А… – Она хотела спросить: «А ты?» – но не решилась. Да и разве он ответит? Муж никогда не делился с ней переживаниями.

– Лежи пока, Вик, – продолжал Арен. – Часов до одиннадцати хотя бы. Но еще у Тадеуша спроси, как правильно, он зайдет через час. А ты спи. Детей я сам разбужу и покормлю.

– Я… – Она подалась вперед, но тут же поморщилась – внутренности будто кто-то рукой сжал.

– Еще рано двигаться, лежи. Завтрак тебе принесут.

– Что?.. – пискнула Виктория, чувствуя себя человеком, которому на голову свалился потолок. – Как?..

– Я так решил. Пока нам поможет аньян Анны, а потом найдем новую. Не волнуйся.

Он развернулся и быстро пересек спальню, запрыгнув в камин настолько стремительно, будто пытался убежать от возможных расспросов.

Арен продолжал двигаться и что-то делать по привычке – внутри было пусто. Безумно хотелось передумать и все отменить, поэтому он и сообщил Виктории о своем решении, чтобы не дать себе ни малейшего шанса.

Перед завтраком Тадеуш посмотрел Агату, а заодно и Александра – с детьми все было отлично, они сияли и хохотали, но Арену, когда он глядел на них, становилось тошно и стыдно. За то, что придется огорчать.