Но и в таком виде он отличался от остальных. Сразу было видно, что он особенный, что он… Учитель. Данила повернулся к девушке, и она ощутила какое-то странное чувство. Ласково глядя на нее своими светло-голубыми глазами, он чуть улыбнулся и негромко попросил:
– Когда хозяин нас размещать будет, ты в комнате не оставайся. Хорошо?
– Хорошо, – улыбаясь, кивнула она. – А где?
– На сеновале он тебя положит. Спала раньше на сеновале?
Она помотала головой, так же счастливо улыбаясь.
– Вот и узнаешь, каково это. Давай-ка догонять наших, а то отстали мы с тобой.
Девушка знала, что в селе Кравцево будет их первая ночевка в доме. От других паломников, уже ходивших по избранному Пути, она слышала, что один из сельчан – сам бывший Безымянный, и потому он предоставляет приют всем, кого ведет Данила. Зачем нужно проводить ночь в деревне, она не понимала – ведь они прекрасно ночевали и в палатках, но раз Данила так задумал, значит, все правильно.
Со стороны Безымянные не были похожи на монахов, что было и странно, и одновременно как-то успокаивающе.
Просто идут люди, не то туристы, не то паломники, и у каждого за плечами большой рюкзак. А что молчат, и так понятно – вечер уже, а они только дошли. Устали люди, не до разговоров им.
«Интересно, а почему мы так мало общаемся друг с другом? – неожиданно подумала девушка. – Ведь никакого запрета нет. Данила беседует с каждым, а между собой никто, кроме тех двух Безымянных, которые провожали Веру, не разговаривает». Воспоминание о Вере заставило ее поежиться, но девушка заставила себя думать о другом.
«Данила мне все объяснил. Данила мне все объяснил…» Повторив фразу несколько раз, как заклинание, она ускорила шаг, догоняя остальных.
Идя рядом с последним Безымянным по песчаной дороге, поросшей на обочинах высоченной, в человеческий рост, крапивой, она осторожно рассматривала каждого из попутчиков и пыталась объяснить самой себе, почему ей даже и не хочется заводить с ними разговоры. «Наверное, дело в том, что наш Путь не должен сопровождаться какой-то болтовней, – наконец решила девушка.
– Молчание – как-то более торжественно».
Идущий около нее безымянный повернулся, словно подслушав ее мысли, и со странной усмешкой взглянул девушке в лицо. Это был мужчина лет сорока, сутулый, с сероватым лицом, на которого она никогда не обращала внимания. Он почти всегда шел последним. Девушка первый раз оказалась так близко от него, и до нее донесся запах, исходящий от Безымянного, – кисловато-терпкий запах немытого мужского тела.
