Золото Югры

И Бог еще не то спросит у Елизаветы, если она действительно попадет на небеса… Хотя подобные создания обычно до блеска лижут раскаленные сковородки где-то там, под землей…

Царь всея Руси Иван Васильевич три раза отменял уже отмерянную по численнику и по часам встречу с особым посланником папы римского именем Поссевино. Что будет говорить папский нунций и что станет отвечать царь, сто лет как младенцу ясно! Зачем тратить дорогое время и толочь воду в ступе?

Если бы Русь не окружили, аки волки, католические да магометанские войска, папский посланник Поссевино за свою настойчивость давно получил бы отказ и, мало того, ехал бы в свою прекрасную Италию в одном возке при одной лошади! А теперь его надобно терпеть, кормить и ублажать.

После обеда, в среду, под самый крещенский мороз, Иван Васильевич по русскому обычаю часок поспал. Проснулся сам, под лисьим одеялом, подшитым тонким льном. Пошевелил членами – вроде не болели ни ноги, ни руки. Покряхтел, медленно поднялся. Чего боялся, – что обнесет голову.

Повеселевший, совсем поимевший благость в душе, Грозный звякнул прикроватным колокольцем – одеваться. Постельничие принесли как раз то платье, в каком царь всея Руси вчерась желал предстать перед тощим итальянским монахом Поссевино. Когда стали примерять на обросшую редкими волосами голову царя малую дворцовую корону, Иван Васильевич в голос расхохотался. Постельничие порскнули по углам, аки зайцы. Только присутствовавший про одевании ближник царя, Бориска Годунов, не шевельнулся от царского смеха.

Ему и пояснил царь свою смешливость:

– Никак не возьму в толк: зачем иудеи не бреют затылок, но все равно носят на волосьях затылочную шапочку. А вот католики и затылок бреют, и шапочку носят. Точно срисованную с иудейской. Может, вера у них одна, да лицемерия у святошей много больше? Не желают признаваться в одноверии с иудеями?

Борис Годунов знал, что сей час царю надобно ответить не всерьез, но и не в смех. А так, посередке. Стольник поклонился малым уставом и ответил больше для постельничих, чем для царя:

– Всемилостливый государь, пусть они себе хоть гузно бреют; нам – какая забота? А мое мнение насчет всяческих шапочек таково – не надевай ты, государь, даже малой короны.