Зултурган — трава степная

Он едва поднял голову, чтобы попрощаться с Борисом и Вадимом. Даже ответные дары другу Миколе собирала по его приказанию Сяяхля, он лишь отдавал распоряжения, чем заполнить дорожную сумку.

Вадима беспокоило отсутствие Церена, когда настали минуты расставания с хотонцами. Крепко пожав руку старику Чотыну, он не удержался от расспросов: как там в джолуме Нохашка? Поднялась ли девочка? Где мог быть сейчас юный толмач, так грубо изгнанный из кибитки Бергяса, как только там появились джангарчи и учитель…

— Церен с подпасками, должно быть, у гирла, — почти с уверенностью заявил старик.

 — Телят Бергяса обычно выгуливают в эту пору на перешейке между двух озер.

Это совпадало с направлением обратного пути Бориса и Вадима. Не успели студенты приглядеться к поредевшей в засуху гряде прибрежного камыша, как Церен вышел к ним навстречу в сопровождении двух заляпанных болотной жижей ребят. Один из напарников Церена был тот самый мальчик, у которого болели глаза. Вадим заметил: сейчас вид у Шорвы был не лучше, чем при первом знакомстве с ним.

Да и откуда ждать облегчения? Жалость к страдающему пареньку сдавила Вадиму сердце. Сойдя с коня, он заговорил с Цереном:

— Ну, не отчаивайся, мужчина! Теперь на тебе целая семья… Жди добрых вестей: мы с учителем Араши не оставим тебя в беде… Он встретится с улусным попечителем, может, вам привезут на днях что-либо из одежды и еды…

Вадим отнюдь не был уверен, что их надежды с Араши сбудутся. Мальчик и сам это угадывал. Церену было просто хорошо сейчас от того, что вот совсем чужой человек, приехавший издалека, разговаривает с ним, как родной отец или старший брат.

Да ведь и отец не все мог… Когда Вадим заговорил о еще более загадочном и отдаленном, сказал насчет возможной учебы в школе, Церен возразил твердо:

— От больной матери и сестренки я никуда!

— Ладно, мы еще об этом потолкуем, — согласился с мальчиком Вадим. — А сейчас вот что… Пока учитель выхлопочет вам помощь, возьми-ка от меня в дар немного денег… Купите пару овец и теленка.

Вадим протянул Церену смятую трехрублевку. Мальчик стоял, потупив взгляд, не брал деньги, и тогда Вадим сам втиснул согнутую пополам бумажку в оттопыренный карман рубахи.

— Ну, а что будем делать с тобой, дружок? — Вадим перевел взгляд на замурзанного подростка с припухшими веками. — Тебя, кажется, зовут Шорва?

Подростки закивали головой, а Церен подтвердил:

— Переведи ему, пожалуйста, Церен: я договорился с его отцом.