Дневник Бриджит Джонс

«Вечером, когда двери офиса захлопываются у них за спиной, они не могут сдержать слез: как бы измучены они ни были, им придется чистить картошку и заниматься стиркой, тогда как жирный муж будет порыгивая валяться на диване перед телевизором и требовать очередной тарелки еды. А иными вечерами они, в неэстетичных кухонных фартуках, ныряют в зияющую дыру страха и ужаса, получив от мужа известие, что он снова задержится на работе, и слыша, как из телефонной трубки доносится поскрипывание кожаной одежды и сексапильный хохоток незамужних девушек».

После работы встретилась с Шерон, Джуд и Томом. Том, как выяснилось, тоже работает над гневной воображаемой статьей о зияющих перед «остепенившимися» дырах.

«Их вкусы и взгляды определяют все. Начиная с проектов жилых домов и заканчивая лежащими на полках супермаркетов продуктами, – хотел громко заявить Том. – На каждом шагу мы видим магазины, предлагающие домохозяйкам товары, призванные разнообразить их сексуальную жизнь, чтобы она хоть отдаленно напоминала тот потрясающий секс, которому предаются счастливые одиночки.

Кулинария «Маркс энд Спенсер» выставляет на продажу все более экзотичные и нестандартные блюда, чтобы, ужиная дома, измотанные супруги могли вообразить, будто сидят в приятном ресторанчике, как это делают счастливые одиночки, и будто посуду им после этого мыть не придется».

– Да меня уже тошнит от постоянных инсинуаций насчет одинокой жизни! – пророкотала Шерон.

– Вот-вот, и я о том же! – сказала я.

– Вы забыли про паразитизм, – рыгнула Джуд, – у нас же всегда есть паразитизм.

– И вообще, вовсе мы не одиноки. У нас огромные семьи, представляющие собой сеть друзей, соединенных друг с другом телефоном, – провозгласил Том.

– Точно! Ур-ра! Хватит нам вечно перед всеми оправдываться! У нас должен быть принятый в обществе статус – вроде как у гейш в Японии! – радостно прокричала я, присасываясь к стакану с чилийским шардоне.

– Как у гейш? – Шерон окинула меня холодным взором.

– Не пори ерунды, Бридж, – заплетающимся языком сказал Том.

 – Ты напилась. Ныряешь в запой, чтобы не окунуться в зияющую дыру душевной обездоленности.

– А Шерон, черт подери, трезвее? – угрюмо вопросила я.

– Трзвее кнэшно, – сказала Шерон.

– Фи-иг-з два, – сказала я.

– Эй, хва-а-тит, – вмешалась Джуд, снова рыгая. – Ще бтылку шрдоне зак-кажм?

О господи, как же я одинока. Впереди выходные, а у меня нет мужчины, и пойти куда-нибудь развлечься тоже не с кем. Ну и ладно, наплевать.