Дорога скорби

Он хотел победить меня насмешками.

Я сделал паузу. Никто из них не произнес ни слова. Я продолжал:

– Эллис тоже совсем не такой, каким кажется. Дэвис Татум считает, что он плейбой. Эллис высокий, красивый, обаятельный, его все любят. Все считают его очаровательным телеведущим. Но это не все. Кроме этого, он сильный, целеустремленный и властный, способный манипулировать другими. Люди недооценивают нас обоих по разным причинам – я выгляжу слабым, он легкомысленным, – но мы с ним не можем недооценивать друг друга.

Внешне – мы давние друзья. Но в свое время мы были соперниками, а в скачках, вы уж мне поверьте, становится видно всю душу насквозь. Мы с Эллисом знаем мысли друг друга на таком уровне, когда нет места шуткам и болтовне. И на этом уровне мы тоже были друзьями. Вы с Дэвисом не можете поверить, что сам Эллис был той фигурой за сценой, а не Йоркшир, но мы с Эллисом знаем об этом. Эллис манипулировал всеми – Йоркширом, Тилпитом, "Памп", общественным мнением и этими своими хитроумными адвокатами, которые думали, что это они указывают ему, что делать.

– А вы, Сид? – спросил Норман. – Он и вас дергал за веревочки?

Я горько улыбнулся, не глядя на него.

– Я думал, это невозможно, – сказал Арчи. – Ему пришлось бы загнать вас под землю, чтобы остановить.

– Вы много узнали обо мне, Арчи. Я люблю выигрывать.

– Так почему вас не смутило то, что нельзя опровергнуть шропширское алиби Эллиса?

– Потому что Эллис так устроил.

– Что вы имеете в виду?

– С того момента, как было совершено нападение на жеребенка в Нортгемптоншире, адвокаты Эллиса упирали на то, что раз у него несокрушимое алиби на ту ночь – и могу поспорить, что он убедил их в этом, то это сводит на нет случай в Комб-Бассете.

Они давили на прокуратуру, ходили по самому краю. Ничего, что два нападения случились по отдельности, возникло предположение, что если Эллис не мог совершить одно из них, то не совершал и второго.

– Конечно, – сказал Норман.

– Нет, – возразил я. – Он создал себе несокрушимое алиби в Шропшире и послал кого-то другого в Нортгемптон.

– Но никто не смог бы.

– Один человек мог. И сделал это.

– Но кто, Сид? – спросил Арчи.

Арчи и Норман оба застыли, как будто превратились в соляные столбы.

Нервы в моей правой руке проснулись. Я нажал волшебную кнопку, и они стали засыпать. Великолепно. Куда лучше, чем раньше.

– Он не мог этого сделать, – сдавленно произнес Арчи.

– Он сделал. – Это только ваше предположение. Вы ошибаетесь.

– Я знаю, – вздохнул я.