На эсэмэску она не ответила, решив сделать это позднее: ей не хотелось показаться невежливой, обмениваясь сообщениями с другим мужчиной в присутствии Эйдана. Но объяснив Эйдану, кто ей пишет, она с удивлением заметила на его лице досаду.
– С какой стати? Зачем ему тебе писать? Ты же сказала, что с тобой все в порядке, когда уезжала из Рима. Что ему от тебя нужно?
– Ничего, – озадаченная его реакцией, ответила Вероника. – Он просто беспокоится по-дружески и считает себя виноватым.
– Так напиши, что ты в порядке, и пусть отвяжется, – выпалил Эйдан.
– Наверняка он большая шишка в русской мафии. Таких денег честным путем не заработаешь.
Если верить прессе, состояние Петровича оценивалось в восемьдесят миллиардов долларов.
– Вполне возможно, – признала Вероника. Она была слишком поверхностно знакома с Николаем, чтобы защищать его, и понятия не имела, откуда у него состояние. – Но он был очень внимателен ко мне, – ради справедливости добавила она.
– После того как чуть не задавил тебя.
Наверное, боится, как бы ты не подала на него в суд.
– Нет, что ты! – воскликнула она, пытаясь успокоить Эйдана, и вдруг поняла, что он ревнует. Она задумалась, неужели поцелуй в Венеции значил нечто большее, чем просто попытка следовать обычаям. С тех пор Эйдан больше ни разу не целовал ее, обращался с ней уважительно, а вот теперь по-настоящему разозлился из-за того, что Николай прислал ей эсэмэску.
– Эйдан, в этой пьесе главным героем был ты, – мягко заверила она. – Ведь это ты спас меня.
Она накрыла ладонью его руку и увидела, что он понемногу успокаивается. Ей стоило немалых усилий сдержать улыбку: эта неожиданная вспышка ревности к русскому выглядела очень мило.
– От таких людей лучше держаться подальше, – предупредил Эйдан, стараясь посеять в ее душе недоверие к Николаю. – Ты же совсем не знаешь его. Он бандит. Неизвестно, на что способны такие люди. Они убеждены, что если у них есть власть и деньги, значит, им принадлежит весь мир. Не хватало еще, чтобы он считал, будто бы и ты принадлежишь ему.
Эти слова не оставили Веронику равнодушной: он обращался с ней, словно она была совсем юной и наивной девушкой.
– Вряд ли он снова попытается связаться со мной. Это был просто жест вежливости. Просто я довольно сильно ушиблась, ударившись о тротуар, – она вспомнила о своем падении, пытаясь успокоить Эйдана, но он снова расстроился.
– В этом виноват я, а не он.
– Нет, ты меня спас, – настаивала Вероника.
