Я по-глупому поддался на ее слезные просьбы — и где она теперь? Паспорт дома, хлопнется на улице с сердцем, свезут в больницу. А если инфаркт? А если того хуже? Ну как я мог?..
Три дня от Томина не было ни слуху ни духу. Маслов отчитывался о проведенных мероприятиях (безрезультатных). Саша только раз позвонил спросить, получил ли уже Знаменский нагоняй от Скопина. Получил и еще получит.
— Поделом, Паша, — и разъединился.
На четвертый день Томин встретил ее в парке. Нельзя сказать, что смолокуровские фотографии соответствовали нынешнему оригиналу.
Вид у женщины был загнанный, круги под глазами, ступала она на тонких каблуках торопливо, но неуверенно, можно подумать, хлебнула лишнего. Томин хищно обрадовался.
— Простите, вас зовут Ирина Сергеевна? — этакий охотник за одинокими дамами.
Масок в запасе много. Некоторые по необходимости он носил долго, иные менял с калейдоскопической скоростью.
— Общие знакомые уверяли, что фамилия ваша — Маслова.
— У нас нет общих знакомых. Пустите, я спешу!
— У нас есть общие знакомые.
Например, Кудряшов.
Это Томин попутно проверял разные версии. Могла проявить интерес, могла испугаться. Маслова восприняла равнодушно.
— Да оставьте вы меня в покое!
— Куда бы ни спешили, должен проводить. Дело в том, что у нас еще один общий знакомый — некто Пал Палыч Знаменский.
— Ах, вот вы откуда…
Пришпилилась к песочку аллеи.
— Заглянем пока в беседку. А то дети могут вас увидеть, они направлялись сюда.
Вошли, сели.
— Вот мы с вами и встретились, — Томин был доволен.
— Земля, знаете, до того круглая, негде спрятаться.
— Кто вы такой?
Томин показал удостоверение. Она обессиленно прислонилась к дощатой стенке, спросила бесцветным голосом:
— И что теперь?
— Немножко посидим. У Пал Палыча из-за вас неприятности.
— А у меня радости? Мне своих бед хватает! — с аллеи донеслись детские голоса, она встрепенулась.
— Ваши?
— Да вам-то что?
— Ну зачем ребятам видеть, как их мамочку уводит чужой сердитый дядя?
— Вы меня… заберете?
— Практически уже забрал.
— Ну и пожалуйста! Сажайте! Гори все ярким пламенем!
— Сами виноваты. Подразумевалось, что вы будете жить дома, а не неизвестно где.
— Не могу я дома!
— Но две копейки вы могли потратить? Могли набрать телефон и сообщить, где находитесь?
— Могла — не могла, какая теперь разница? На поверку моя свобода двух копеек не стоила, лучше бы я ее не получала вовсе!
В гурьбе детей Томин не разобрал, которые — дочери Масловой. Сказал наугад:
— Славные девочки.
