Точно видя это подступающее безумие, Иоанн вступился же вперёд.
- Помнится, не принимали вы все меня своим владыкой, - произнёс Иоанн, - Кого же вы, супостаты земские, желали на трон? Не брата ль моего?
- Милости, милости… - молился Челядин.
- Видать, чёрта с два примешь ты приговор из уст моих, - презрительно молвил Иоанн, - Что же ты молвишь, великий государь?
Говоря то, владыка даже не обернулся к трону, не сводя взгляду с приговорённого.
Повисло молчание – то несколько мгновений Владимир собирался с духом.
- Знайте же волю мою – казнить мятежников, - повелел Владимир.
- А семью его? – вопрошал Иоанн, всё так же впиваясь чёрным взором на Челядина.
- И семью, - бросил Владимир, и голос его лишь самую малость подвёл, дрогнув в конце.
- Быть же по сему! – провозгласил Иоанн и дал отмашку братии.
- Милости! – взмолился Челядин, и тяжёлый удар огрел его по лицу с такой силой, что едва не лишил жизни.
То был Алексей Басманов, пресекая бесполезные мольбы.
- Ты ж погодь маленько, - молвил Малюта, - того гляди, башку бы снёс, а он ещё с дочурками своими не простился!
На сих словах и раздался грохот тяжких оков в коридоре.
В палату вволокли несколько девушек, раздетых донага. Побитые их былые тела исполосованы кровавыми отметинами, избиты, растерзаны. Одна из девиц и вовсе волочилась по полу замертво – её остекленевшие, точно рыбьи глаза пялились в пустоту."
"Насилие длилось несколько часов. Рассудок Челядина милосердно притупился ещё заточении, и по сему всё виделось ему мутным размытым кошмаром.
Надрывные крики, омерзительный хруст смешался адским видением, которое вот-вот должно растаять. Всяко, иного разумения не было, и князь предался беспамятству.
Когда расправа свершилась, Иван лишился всякого разума. Он глядел пред собой, видя пятна, но не образы. Он не чувствовал, как терзали и его собственную плоть – тело дрожало само по себе, то было уже куском бездушной плоти.
Наконец, Иоанн приблизился к князю, которого давно оставила душа, но жизнь – упрямая тварь, всё не покидала тела.
Царь опустил руку на плечо Челядина.
- Милую, - произнёс владыка, точно одаривал великим благословением.
Скуратов обнажил тяжёлый топор и снёс голову князя в один удар. Страшная ноша покатилась к трону, прямо к ногам Владимира, который в ужасающем оцепенении узрел сие зверства.
…
Владимир вздрогнул, услышав стук в дверь.
- Кто?.. – растерянно спросил князь, потирая глаза.
- Фёдор Алексеич, - послышалось из-за двери.
