— Это у нас в гимназии говорили — мол, редиска, что означает нехороший человек.
Кажется, правильно объяснил, но исправник продолжал недоумевать:
— А почему редиска? Отчего не свекла там, не морковка?
— Да кто его знает? — развел я руками совершенно искренне. — Ты сам-то сможешь объяснить, отчего в юнкерских училищах первогодков зверями зовут, а старшекурсников корнетами?
— Это ты про кавалерийские училища говоришь, а я пехотном учился, — улыбнулся Абрютин до ушей.
— У нас первогодков рябцами звали, а старших — кондуторами. Кондуторы, волки такие, веревки из нас вили. Как сейчас помню, как мне пришлось писать сочинение — имеется ли бессмертная душа у курицы? В те времена это жутким унижением казалось, а нынче вспомню — смешно.
Вишь, у элиты Российской империи была дедовщина. А мы-то все про нашу армию талдычем. И переживаем, что приходилось давать клятву: «Я салага, битый гусь, старикам служить клянусь.
Сахар-масло не рубать, старикам все отдавать!».
— Так есть у курицы бессмертная душа или нет? — заинтересовался я.
— Конечно, — хмыкнул Василий Яковлевич. — Как только курица проваливается в желудок кондутора, она вмиг обретает бессмертие!
— Вишь, кого в военных училищах взращивают, — покачал я головой. — А ты меня про редиску спрашиваешь.
— Ладно, я уже понял, что ты редиска, — махнул рукой Абрютин.
— Но ты мне зубы-то не заговаривай. Расскажи лучше, что там с делом актрисы?
Я вкратце пересказал исправнику суть дела, вытащил и положил на стол женскую сумочку, в которой и лежал бутафорский пистолет. Все остальное, кроме визитницы и блокнотика отдал брату погибшей. Потом посмотрю и записи, и карточки. Вряд ли это мне что-то даст, но вдруг?
— Вот, полюбуйся, — предъявил я Абрютину вещдок.
— А я-то думаю, с чего это господин Чернавский по городу с дамскими сумочками расхаживает? — подколол-таки меня исправник.
— Неужели гимназисткам их разрешили носить, а Иван Александрович решил своей Леночке подарок сделать?
— А я ее нарочно для тебя нес, ты же у нас знаток, — вяло огрызнулся я. — Думал — ты мне совет дашь, стоит ли барышне такую сумку дарить?
— Ну, меня лучше не спрашивать, — замахал руками Абрютин.
