Яфет

Зрит, что творится у него в душе.

– Веди уже к камню, – прорычал он, – хватит заговаривать зубы! Не то сам тебя прихлопну, так что и дерьма не останется!

Когда Камень показался из освещенного огненным шаром тумана, Яфет решил, что Соловей его надул. Из земли неуклюже поднимается неприметный, широкий каменный столб. Края неровные, Камень врос в землю прочнее, чем любое дерево, так почему-то казалось. Поверхность красно-черная, местами камень полупрозрачный и похож на уродливый зуб, что торчит из земли, как из десны.

Если под копытами Аркунара трава, пусть и жесткая и растет редко, то вокруг каменного столба ни травинки на десять шагов, словно растительность страшится подойти и пустить корни.

Яфет подъехал и медленно, не сводя глаз с Камня, спешился. Ему показалось, что земля отозвалась под подошвами сапог гулким эхом. Словно всего лишь тонкий ее слой отделяет его с конем и Соловья от скрытой внизу пустоты, настоящей бездны.

– Привел, как договаривались, – прошепелявил Соловей, глядя на Яфета со странным выражением лица.

Ветерок подул в сторону тцара, и Яфет вновь поморщился от ядреного запаха меховой жилетки с портками, которые, наверное, не стиранные годами.

– Ты бы хоть в баню сходил, Соловей, – посоветовал он брезгливо, – несет, как из конской задницы.

– Подумаешь, знаток, – обиделся горбун, – нечего хвастать, что бывал в местах, о которых другие только слышали.

Он указал на черный Камень в десятке шагов. Огненный шар Соловья завис прямо перед ним. Свет падает, но не сияет на гладкой поверхности, а словно впитывается в Камень, не в силах улететь прочь.

– Вот он – твой шанс поговорить с женщиной, которую отняли боги! – произнес Соловей с нажимом. – Воззвать к ней всем сердцем, чтобы узреть лишь на мгновение. Души из вирия возвращаются неохотно…Что им теперь до тех, кто остался тут…

– Захлопни пасть, – посоветовал Яфет разозленно.

Машинально оглядевшись и поправив на поясе меч, заметил, что туман вокруг сделался гуще. Шар освещает на десяток-полтора шагов вокруг. Дальше – тьма. Правда, благодаря наступающей весне, воздух напоен сладковатыми ароматами трав, тцар и такую мелочь счел добрым знаком.

Оставив Аркунара за спиной, подошел ближе, словно преодолевая сопротивление в себе самом и в воздухе.