У тебя штанов лишних нету?
Через полчаса, громко тарахтя ржавым глушителем, старый «днепр» с коляской лихо выскочил на верхушку поросшего соснами бугра, при этом едва не перевернувшись! Дубовец резко затормозил, и Митяй, судорожно цеплявшийся за него всю дорогу, со всего размаха воткнулся носом в спину приятеля.
— Да полегче ты, гондон одноглазый!
— Ты, кстати, не помнишь, кто мне вчера в глаз запузырил? Хорошо запузырил, гад, не видать ни хрена…"
"— Ты бы в зеркало на себя посмотрел. Вылитый Кутузов после Куликовской битвы.
— После Бородинской, тундра. В Бородинской битве ему глаз выбили.
— А кто выбил? — спросил Митяй, впечатленный глубокими познаниями ко-реша.
— Да хрен его знает. Немцы какие-нибудь. Псы-рыцари.
— Значит, и тебе тоже — псы-рыцари! — заржал немного отошедший на свежем встречном ветерке Митяй.
Внизу тот же ветерок легко морщил гладь озера, поднимая микроскопическую волну. Друзья извлекли из коляски заблаговременно надутую камеру от заднего колеса трактора и обломок доски, прихваченный запасливым Митяем в качестве весла.
Следом они достали два больших прозрачных мешка, в которых когда-то хранились минеральные удобрения, и какой-то небольшой, но увесистый предмет, старательно завернутый в мешковину.
— Ну че, прям сразу и рванем? — спросил Митяй, наблюдая за тем, как Дуб осторожно разворачивает тряпку, постепенно обнажая что-то цилиндрическое.
— Не, — мотнул головой Дуб. — Подождем делегацию из ООН, чтоб, значит, все по правилам…
Он отбросил тряпку в сторону и взвесил на ладони гранату, примеряясь, как бы зашвырнуть ее подальше.
— Слышь, Вась, а она взорвется? Старая ведь…
Граната и вправду была старая и больше всего походила на консервную банку с ручкой, торчащей из торца.
— Старый бух лучше новых двух, — авторитетно заявил Дуб и выдернул чеку.
Упав на обильно посыпанный сухой прошлогодней хвоей и шишками песок, они смотрели, как граната, кувыркаясь в воздухе, по крутой дуге ушла вверх и упала в воду метрах в двадцати от берега. Затем озеро извергло из себя фонтан воды пополам с илом и какими-то темными клочьями.
От взрыва заложило уши, а сверху на головы приятелям посыпались шишки и мелкий мусор.
— А ты говоришь… — снисходительно протянул Дуб, вставая и отряхивая колени. — Иди, собирай.
Сверху было хорошо видно, как на волнах, поднятых взрывом, белея животами, во множестве покачивается рыба. Гикая и свистя, окончательно оживший Митяй бросился к берегу, катя перед собой большой черный бублик тракторной шины.
