Сдернув одолженные Дубом штаны, он погрузился на свое импровизированное судно и, энергично загребая доской, устремился к середине озера, где, как ему казалось, рыба была покрупнее. Между коленями он зажимал мешок из-под удобрений.
Дуб тоже разделся и вошел в воду по грудь, собирая оглушенную рыбу и брезгливо морщась, когда холодные рыбьи тела касались живота и груди. Мешки споро наполнялись, и бизнес, похоже, удался на славу.
Одной пол-литрой она от нас не отделается, подумал Митяй о продавщице Людке. Тут, поди, литра на полтора потянет, если не на все два.
Он взглянул на Митяя, чтобы проверить, как у того идут дела, и увидел, что его напарник, подваживая доской, тянет из воды что-то непонятное. Зацепив это что-то рукой, Митяй вгляделся и тут же бросил эту непонятную хреновину, и не просто бросил, а оттолкнул изо всех сил, словно она его укусила.
Выронив мешок с рыбой, он начал с лихорадочной скоростью и совершенно бестолково загребать воду доской, отчего волчком закрутился на месте, но быстро сориентировался и направил камеру к берегу, работая своей дубиной, как чемпион мира по гребле на каноэ.
— Эй, мудила, рыбу потерял! — закричал ему удивленный Дуб, но осекся, разглядев лицо приятеля.
Лица, как такового, не было.
Вместо него на Дуба глянуло бледное пятно, на котором только и можно было разобрать, что глаза, вытаращенные так, что, казалось, они вот-вот выскочат из орбит и двумя пулями полетят прямо в него, Дуба, да перекошенный от ужаса рот, который, похоже, пытался и не мог что-то выкрикнуть. Это было так жутко, что Дуб, не успев даже сообразить, что к чему, круто развернулся и ринулся к берегу, с брезгливым ужасом отпихивая в сторону попадавшуюся по пути дохлую рыбу.
Однако, когда воды стало по колено и угроза, исходившая из темных глубин озера, теоретически миновала, он остановился и немного пришел в себя. У него мелькнула мысль, что на Митяя напало какое-нибудь водяное чудо-юдо или, по крайней мере, сом, но Митяй уже был тут как тут и, не говоря ни слова, метнулся мимо Дуба к берегу.
