Так что выпивать не стали, а стали гадать, кто был покойник и почему в озере оказался.
Рыбнадзоровец доказывал, что это какой-то московский мафиози не поделил чего-то с дружками, и предлагал посмотреть, нет ли у того на ногах тазика с цементом. Комаров на это отвечал, что с цементным тазиком мертвец бы нипочем не всплыл. Он считал убитого чеченцем и указывал на его черные волосы, которые можно было разглядеть даже с того места где они сидели.
Дяде Кеше слушать это быстро надоело — не любил он переливать из пустого в порожнее, с самого малолетства не любил, — и пошел он прогуляться по бережку, махнувши рукою в ответ на комаровское предупреждение насчет того, чтобы не затаптывать следы.
И — вот ведь черт его дернул, не сиделось ему на месте! нашелся второй покойник, метрах в ста — ста пятидесяти от первого, и тоже упакованный, как в городском гастрономе.
Больше уж дядя Кеша по берегу не гулял — сидел тихонько на песочке, слушал Комарова и рыбнадзоровца и глазел себе по сторонам, избегая, впрочем, смотреть направо.
Чего он там, справа, не видал?
Потом наехала из Москвы целая бригада. Дядя Кеша даже полковника углядел и тихо, про себя порадовался, что отговорил их Комаров за бутылкой ехать. Эти по кустам не блевали, а сразу вытащили обе дяди Кешины находки на бережок, стали их щупать да вертеть — ни дать ни взять, бабка Дарья, когда в сельмаге хлеб выбирает. Вечно ей, старой, что-нибудь не так… Сняли с дяди Кеши показания, в протокол записали, все чин чином, потом за Комарова с рыбнадзоровцем взялись.
Двое надели костюмы резиновые, баллоны за спину прицепили и полезли в озеро. Дядю Кешу даже перекосило, как подумал он, что они там, на дне, найти хотят, и как оно там, на дне, может выглядеть. Воды дядя Кеша, честно говоря, всю жизнь побаивался, вечно ему там утопленники мерещились, и вот, поди ж ты, сподобился на старости лет.
А уж когда вылезли эти двое из воды с целлофановым свертком в руках, тут дядя Кеша совсем загрустил и подался от греха подальше к своему мотоциклу.
Так они и лазили в озеро (дядя Кеша с Комаровым и еще с двумя московскими успели в Бор смотаться: Людку-продавщицу на продаже левой рыбы за руку схватили; Дуба с Митяем тепленьких взяли за бутылкой водки, оформили, как положено) — а они все ныряли и ныряли и ни разу, между прочим, с пустыми руками не вернулись. Комаров потом говорил, что восемнадцать трупов из озера выудили. Двенадцать мужиков, пять баб и девчоночку лет трех.
