Наручники мешали безумно, но это была объективная реальность, с которой пока приходилось мириться. В конце концов, омоновцы мешали сильнее.
Бульдозер защищал от пуль на все сто процентов, но те трое тоже не стояли на месте — Илларион слышал, как они, хлюпая грязью и матерясь, бегут к его укрытию. Бежали, похоже, только двое — майор наслаждался созерцанием и был выше беготни по раскисшей глине.
Илларион позавидовал майору и бросился бежать, до поры прикрытый мертвой тушей бульдозера. До края огромного котлована оставалось всего несколько метров, когда грязь справа от него взметнулась цепочкой гейзеров: он снова был на линии огня.
Забродов резко вильнул, и вторая очередь выбила ряд грязевых фонтанчиков немного впереди и слева. Менты по укоренившейся совковой привычке экономили патроны. Одна длинная очередь слева направо и — привет. Сейчас додумаются…
Он выскочил на край карьера и на мгновение замер — внизу мутным желтоватым зеркалом лежала непрозрачная вода…
Майор Жангалиев не спеша поднял пистолет.
До беглеца было метров двадцать пять, ну точно как в тире. И бежал этот дурак прямо к карьеру — поплавать захотел, не иначе. Вот он замер на краю четким силуэтом — загляденье, а не мишень.
Майор спустил курок.
В последний момент рука слегка дрогнула — был за ним такой грешок, всегда он нажимал на курок сильнее, чем следовало, — но пуля нашла цель. Темный силуэт на фоне бледно-серого неба покачнулся и, сложившись пополам, исчез за краем обрыва.
Два перемазанных глиной увальня перешли с бега на шаг, приблизились к краю карьера и уставились вниз. «Зажрались, сволочи, — подумал майор, обленились».
Жангалиев неторопливо пошел к ним, на ходу засовывая пистолет в кобуру. Подойдя, он отодвинул в сторону Козлова, с которого все еще текло, и глянул вниз.
По желтоватой поверхности мутной воды медленно расходились круги.
— Готов, — сказал Свирцев и слегка поежился под тяжелым взглядом черных глаз майора."
"— Похоже, что готов, — медленно сказал майор Жангалиев, снова переводя взгляд на воду.
Круги на ней уже исчезли, и мутно-желтый глаз карьера с прежним равнодушием уставился в серое небо.
— То-то караси отъедятся, — сказал Козлов, пытаясь утереть грязное лицо не менее грязным рукавом.
— Интересно, какая здесь глубина? — задумчиво спросил майор.
— Хрен его знает, товарищ майор, — пожал плечами Свирцев, — метров десять, не меньше.
— Зае…ся доставать, — сказал майор.
