В молчании они подошли к машине.
— Подожди, — сказал Андрей. — Надо ту машину проверить.
И он указал на припаркованную через дорогу «шестерку».
— Зачем это?
— Сдается мне, что это Забродова машина.
— Так у него же «лендровер».
— Я ему дал на время машину жены. От милиции прятаться.
— Гм… Я бы не рискнул.
— И я бы не рискнул, но ты Забродова не знаешь. Это такой мозгополоскатель… «Был», — хотел добавить он, но промолчал. Они перешли шоссе поверху, поскольку движение уже стало не таким интенсивным, как днем, и приблизились к белым «жигулям».
— Так и есть, — сказал Мещеряков, — моя машина.
Он бесцельно подергал запертую дверцу.
— Ну и что? — спросил Сорокин. — Это лишний раз доказывает, что он здесь был. Так это мы и без того знаем.
— Надо съездить за ключами и отогнать машину в гараж, пока на запчасти не разобрали, — вздохнул Мещеряков. — Когда же спать-то?
И он снова подергал ручку двери со стороны водителя. Рядом с ними вдруг затормозил старый, похожий на жука «фольксваген».
В открытое окошко высунулась чья-то голова и грозно спросила:
— Эй, полковники, вы зачем чужую машину лапаете?!
Майор Жангалиев мягко, по-кошачьи выпрыгнул из машины на раскисшую глинистую почву, поросшую редкой щетинистой травой. Под ногами чавкнуло. «Не лето а сплошное дерьмо», — подумал он, привычно разглаживая густые усы согнутым указательным пальцем. Козлов и Свирцев, цепляясь автоматами, неторопливо вылезли наружу и присоединились к нему.
— Выводи, — скомандовал майор.
Свирцев понимающе ухмыльнулся, кивнул Козлову, и оба омоновца неторопливо зашагали к заднему борту, оскальзываясь в грязи. Водитель, высунув голову в окошко, тоскливо проныл: «Опять по пуду грязи в машину натащите. Сколько можно… И когда погода наладится?»
Жангалиев коротко глянул в его сторону, и голова водителя исчезла в машине."
"В полукилометре шумело шоссе, обозначенное темной полоской деревьев ветрозащитной полосы. Шум долетал порывами, когда стихал дувший в сторону шоссе ветер.
До самой дороги расстилался унылый глинистый пустырь, на котором даже сорная трава росла неохотно. Когда-то он был весь изрезан глубокими колеями тяжелых самосвалов, но дожди, снега и жара за несколько лет разгладили шрамы, оставив на их месте лишь легкие неровности, похожие на небольшие волны.
В сторону шоссе от заброшенного карьера вела, неизвестно зачем грязная дорога с разбитыми, полными мутной глинистой воды колеями.
