Кстати, я сильно сомневаюсь, что они его имеют или хотя бы знают, что это такое. А во-вторых, — добавил он уже своим обычным голосом, — противника надобно дразнить и всячески выводить из равновесия. Если его как следует взбесить, есть шанс, что он потеряет голову и наделает ошибок.
— А куда это мы едем? — поинтересовался Сорокин. — Нам же, кажется, совсем в другую сторону.
— В другую сторону нам не надо, — сказал Илларион. — В другой стороне находится дача Северцева, а нам троим там делать нечего. Миром нам туда не попасть, а устраивать штурм, не убедившись, что Климова именно на этой даче, вряд ли разумно.
Поедем-ка мы к Рябцеву, пока он домой не ушел. Я правильно еду, полковник?
— Пока правильно. Только дайте эту гниду мне. Я сам с ним потолкую.
— Годится. Андрей, ты не в курсе, кто сегодня дежурит в казарме?
— В какой казарме?
— В казарме нашего учебного центра.
— Ты рехнулся, Илларион. Ты окончательно спятил. Что ты задумал?
— Не валяй дурака, Андрей, ты же прекрасно знаешь, что я задумал, — это видно по твоей реакции.
Между прочим, это говорит еще и о том, что и ты задумал то же самое, только стесняешься признаться.
— Но это… Это просто неслыханно!
— Ну да? А кто поднял по тревоге два взвода, чтобы найти свою самую первую, горячо любимую машину?
— Ну, это когда было… — смутился Мещеряков.
— Уже в этом столетии, — сказал Илларион. — Ведь как вышло, — продолжал он, адресуясь к Сорокину. — Купил это однажды майор Мещеряков «москвич»…
— Я тебя убью, Забродов, — пообещал Мещеряков.
— Ладно, — сказал Сорокин, — в общих чертах мне уже все ясно.
— Но детали-то, — взмолился Илларион, — детали! Ах, какие были детали!
— Вот сволочь, — вздохнул Мещеряков. — Позвонить, что ли, Жангалиеву?
— Давай, — откликнулся Илларион. — Пускай послушает по телефону. Пусть знает, с каким орлом ему придется иметь дело!
Мещеряков плюнул и обиженно замолчал.
— Ну брось, Андрей, — сказал Илларион через некоторое время. — Ну что ты, как маленький? Ну я же молчу.
Ты бы хоть полковника постеснялся. Слышишь?
— Слышу, слышу, — откликнулся тот. — Задумался просто. Давно я в деле не был. Прямо молодость вспоминается. Помнишь?
— Помню. Ты мне уже тогда надоел.
— Ну это еще вопрос, кто кому надоел. Командиру дивизии мы с тобой, кажется, надоели оба."
"— Да он и не скрывал, — рассмеялся Илларион.
— Как это он нас тогда называл?
— Рыцари плаща и кинжала, алкоголики в законе… всего уже и не упомнишь.
