Обидно только, что бездельники из дачного поселка тоже будут пользоваться дорогой, и даже спасибо никто не скажет. Иногда Северцев мечтал, чтобы в одно прекрасное утро весь дачный поселок исчез — не сгорел, не провалился сквозь землю, а просто исчез, словно его и не было, растворился в утреннем тумане и улетел с ветерком…
Он объехал последний пригорок и увидел впереди знакомый бетонный забор. Что-то было не так — он даже не сразу понял, что именно, но в следующую секунду уже разобрался, что к чему, и заскрипел зубами от ярости.
Не хватало ворот. Они не были открыты, они просто отсутствовали. В проем был виден угол дома и унылые фигуры охранников, бесцельно бродивших по двору. Одна смятая, вогнутая вовнутрь створка ворот валялась под забором снаружи, другой вообще не было видно — похоже, она осталась внутри.
Северцев загнал «мерседес» во двор и, громко хлопнув дверцей, выскочил наружу. Точнее, хлопнуть дверцей он только попытался: предусмотрительные немцы устроили все так, что дверца, с какой бы силой ее ни пытались захлопнуть, в самом конце притормаживала и закрывалась мягко и аккуратно.
Это немного успокоило полковника: в конце концов, хоть что-то в этом мире было устроено разумно, и срывать злость на машине не стоило, тем более что к нему бегом приближался вполне подходящий для этого объект.
Усатый прапорщик, уже не первый год служивший у Дмитрия Антоновича начальником охраны, подбежал к хозяину и встал навытяжку, преданно поедая начальство глазами."
"— Ну, — брюзгливо сказал полковник, окидывая прапорщика пренебрежительным взглядом, — и что это все должно означать?
Теперь, стоя посреди своего двора, он мог видеть и другие разрушения: бетонный забор был исклеван пулями, прожектора на крыше ощерились кривыми клыками битого стекла, а в воздухе, казалось, еще витал едва уловимый запах порохового дыма.
Похоже, что здесь разыгралось целое сражение, решил полковник и повторил:
— Ну?
— Нападение, — сказал прапорщик.
— Какое еще нападение? Говорите толком, черт бы вас побрал!
— Под утро приехал этот ваш… из милиции.
Капитан Рябцев. Он привез с собой какого-то связанного человека, сказал, что человек этот вам нужен спецназовец какой-то, что ли.
— Спецназовец? — переспросил полковник, чувствуя, что день начинает стремительно портиться.
— Он так сказал. Сказал, что они его еле-еле взяли впятером и что он под наркотой — накачали они его чем-то, чтоб не буянил. Руки у него были связаны: боялся его капитан очень.
