— На каком основании?
— У нас ордер на обыск, — сказали за дверью.
«Так, — подумал Илларион. — Вот, значит, что это за следы. Вот суки. Найти то, что они подбросили, я уже не успею — высадят дверь. Меня заберут, книги разворуют… Нет, надо открывать».
— С кем я разговариваю?
— Старший группы капитан Рябцев.
— Какой еще группы?
— Ломайте дверь!
— Стоп, капитан. Сейчас я приоткрою дверь. Вы просунете в щель свое удостоверение и ордер на обыск. Предупреждаю: если, кроме бумаг, в щель просунется еще что-нибудь, я это что-нибудь просто отломлю.
— Открывайте.
Илларион приоткрыл дверь, и в образовавшуюся щель протиснулось милицейское удостоверение и ордер: капитан Рябцев явно внял предупреждению и не желал рисковать своими конечностями. Илларион внимательнейшим образом изучил оба документа и убедился в том, что они были подлинными. Конечно, будь в его распоряжении специальная аппаратура или хотя бы слабенький школьный микроскоп, он сумел бы провести более детальное исследование, но что-то настойчиво подсказывало ему, что и капитан милиции, и ордер на обыск настоящие, и подвох следует искать где-то в другом месте.
Илларион отпер дверь, закрытую им сразу же после того, как в щель были просунуты документы, и впустил милиционеров в квартиру.
Капитан Рябцев прибыл в сопровождении четырех сержантов в обычной милицейской форме — правда, вооруженных короткоствольными автоматами. Илларион внутренне усмехнулся: не было ни деловитых оперов в штатском, ни бочкообразных омоновцев в бронежилетах — ничего из джентльменского набора, который сопровождает задержание опасного преступника.
Забродов сразу перестал уважать капитана.
За спинами сержантов смущенно жались понятые — мятого вида полузнакомый мужчина, который все время то надевал, то сдергивал с головы бейсбольную шапочку, сшитую из камуфляжного материала, и немолодая женщина, в которой Илларион без труда узнал соседку, жившую этажом ниже.
— Здравствуйте, Ольга Ивановна, — поздоровался Илларион.
Женщина торопливо, едва заметно кивнула и поспешно отвела глаза.
— Ну, капитан, — сказал Илларион, глядя прямо в худое желтоватое лицо Ряб-цева, самой примечательной деталью которого был длинный и какой-то извилистый нос, — может быть, теперь вы объясните цель своего визита?
И он первым уселся в свое любимое кресло, чувствуя, как упирается в поясницу револьвер.
— Приступайте, — сказал сержантам Рябцев, ища глазами, куда бы сесть.
