Поскольку с утра пятницы уже прошли целые сутки, в течение которых Илларион Забродов копался в своей домашней библиотеке, от порядка, наведенного бесценной Верой Гавриловной, не осталось и следа — книги громоздились повсюду, в том числе и на сиденье второго кресла.
— С вашего позволения, — сказал капитан, перекладывая книги на стол и усаживаясь. — Гражданин Забродов, если не ошибаюсь?"
"— Разумеется, — сказал Илларион. — Или вы рассчитывали застать здесь кого-то еще?
Капитан принял это не моргнув глазом.
А из него мог бы выйти толк, решил Илларион. Если бы он не был такой продажной шкурой, из него определенно могло бы получиться что-нибудь стоящее.
— Гражданин Забродов, — продолжал между тем капитан, — вы подозреваетесь в совершении убийства с целью ограбления.
Ольга Ивановна тихо охнула, а второй понятой снова сдернул с головы свою кепку.
— Чепуха, капитан, — лениво сказал Илларион, краем глаза наблюдая за шарившими по углам сержантами.
Сержанты, как и следовало ожидать, не церемонились — вокруг стоял треск и грохот, из-за которого Иллариону было трудно сосредоточиться на капитане.
Здоровенный детина с лицом, как две капли воды похожим на те, что лежат обычно на прилавках мясных отделов любого гастронома, когда в продажу поступают свиные головы, зацепил прикладом автомата любимую вазу Иллариона, и та, ударившись о паркет, с сухим треском разлетелась вдребезги. Несчастная Ольга Ивановна вздрогнула, словно ее ударило током.
— Это японская ваза, — вежливо пояснил Илларион Рябцеву, — очень старая.
Одиннадцатый век. Я не в курсе теперешних рыночных цен, но думаю, что тысячей долларов дело вряд ли ограничится.
Капитан только хмыкнул. Он явно чего-то дожидался, и Илларион полагал, что знает, чего именно.
— Ну же, капитан, — все тем же непринужденным тоном сказал Забродов, — не томите. Право, это невежливо как по отношению ко мне, так и к вашим понятым, которым не терпится узнать, чего ради их сюда притащили.
Рябцев не спеша достал из пачки сигарету и прикурил от одноразовой зажигалки неприличного розового цвета.
— Не валяй дурака, Забродов, — сказав он, картинно выпуская дым в потолок. — Нам все известно. Имеются свидетели, которые видели, как ты свернул шею букинисту Гершковичу.
Понятая Ольга Ивановна снова охнула и закатила глаза, словно намеревалась потерять сознание. Ее коллега и товарищ по несчастью выронил свою кепку и, проявив неожиданную галантность, подхватил женщину, не давая упасть.
