Илларион едва сдержал улыбку при виде всего этого великолепия, а Рябцев крякнул и полез за новой сигаретой.
Пока капитан заполнял бланк протокола и давал расписаться понятым, Илларион хранил молчание. Он тоже закурил и с интересом наблюдал за развитием событий, гадая, как носатый капитан будет выкручиваться из этой ситуации."
"Наконец понятых отпустили. Гражданин в бейсбольной кепке по дороге к дверям бережно поддерживал Ольгу Ивановну под руку, приговаривая: «Осторожно, угол» и «Не споткнитесь, здесь порожек».
Когда дверь за ними закрылась, все четыре сержанта собрались в комнате и привольно расселись кто где, картинно поигрывая автоматами. Илларион понял, что все они полностью в курсе, и успокоился: все были свои и можно было не стесняться.
— Ну что, гражданин Забродов, — начал капитан, — колоться будем или как?
— Дурень, — сказал ему Илларион, — кончай эту бодягу. Ты же влип по самое некуда, тебе бежать надо, спасаться, а не в сыщиков играть. Ты посмотри, что твои уроды мне подбросили. Да тебя любой следователь прокуратуры засмеет с такими вещдоками, даже малограмотный.
Не умеешь — не берись.
Капитан помолчал, играя желваками.
— Ладно, — сказал он наконец. — Кончай так кончай. Давай так: покойного ты знал? Знал. Был у него накануне, покупал что-то. Дальше. Профессия твоя нам известна, а убит покойничек, между прочим, голыми руками — шею ему свернули, причем одним махом, он даже, наверное, и сообразить не успел, что ему башку откручивают. Тоже, между прочим, без специальной подготовки не сделаешь.
Алиби у тебя нету — это нам известно. Деньжата из стариковом кассы у тебя — копейка в копейку его дневная выручка. Он, жидок этот, записи вел очень, между прочим, кстати. Что там остается — книжки? Книжки, не спорю, знатные, за такие человека порешить разве что с похмелья можно, да и то, если в голове две извилины. Так ведь их и поменять можно, как в библиотеке, понял? Дело техники. И потом, знаешь, сколько на одном моем отделении «висячек»? Все на тебя повешу, хотя тебе и половины хватит.
Ты не сомневайся, мы их тебе хорошо пришьем, аккуратно зубами не оторвешь. Ясна ситуация?
— Дерьмо ты, капитан, — сказал Илларион. — Вешал бы свои «висячки», зачем же было старика убивать?
— Ты полегче, — обиделся капитан. — Старика твоего никто из моих ребят пальцем не тронул. Кто его грохнул — теперь до второго пришествия не дознаешься. Но всем удобнее считать, что это сделал ты.
— Хорошо, — сказал Илларион, оглядывая комнату.
