— Ты ведь пришел, чтобы что-то предложить. Давай, выкладывай.
Капитан сидел в кресле у дальней стены. Рядом с Илларионом, смяв массивным задом книги, прямо на столе устроился все тот же свинорылый сержант. Упираясь одной ногой в пол, а другой болтая в воздухе, он нависал над Забродовым горой потного мяса — видимо, по замыслу это должно было выводить Иллариона из равновесия. Еще один сержант разместился на подоконнике. Он безучастно покуривал, время от времени сплевывая в открытое окно и провожая каждый плевок задумчивым взглядом.
Автомат он держал под мышкой и, насколько мог разглядеть Забродов, тот стоял на предохранителе.
Третий, длинный и худой, настоящая жердь, скучая, подпирал косяк двери, которая вела в прихожую. На лице его застыла вселенская тоска, и он периодически чисто рефлекторно начинал ковырять в носу мизинцем. Четвертый сержант, что-то тихо насвистывая сквозь зубы, изучал содержимое развороченных книжных полок. Руки его были едва ли не по локоть засунуты в глубокие карманы галифе.
— Предложить? — переспросил Рябцев, имитируя удивление. — с чего ты взял, мразь, мокр ушник, что я, капитан милиции, буду тебе что-то предлагать? Таким, как ты, место на нарах, возле параши! Тамошние пидоры тебе что-нибудь предложат, не сомневайся!
Сидевший на столе сержант сыто хохотнул. Его воняющий гуталином сапог мерно раскачивался на уровне груди Иллариона. Илларион молча ждал продолжения.
— Впрочем, — выдержав паузу, продолжал Рябцев, — есть другой путь.
Хоть ты и законченный уголовник, представляющий опасность для общества, один мой знакомый просил подойти к твоему делу… э… индивидуально. Петр Владимирович его зовут, не слыхал?
— Отчего же, — вежливо сказал Илларион, — приходилось.
— Так что у тебя из этой комнаты два пути: или за проволоку, или… Ну, сам понимаешь, не вчера родился.
— Ошибаешься, Рябцев, — сказал Илларион. — Помнишь, что сказал Ильич? Мы пойдем другим путем. Точнее, третьим…
Он ухватился за маячащий перед носом сапог и резко дернул, одновременно ударом тяжелого ботинка выбив из-под сержанта опорную ногу.
Сержант в полном соответствии с законом всемирного тяготения плашмя рухнул на паркет, крепко приложившись затылком к тумбе стола. Илларион поймал его автомат на лету и немедленно швырнул его в лицо сержанту, сидевшему на подоконнике, — открывать автоматный огонь в собственной квартире у него и в мыслях не было.
