Кайкен

Возможно, ее отец совершил непростительную глупость, подарив дочери на день рождения смертоносное оружие. Но и он со своим идиотским подарочком выглядел не лучше.

Нагасаки. Час ночи. От Токио Пассана отделяла тысяча километров, но погода не демонстрировала ни малейших признаков улучшения. За порогом аэровокзала дождь стоял стеной, напоминая колышущийся занавес.

Пассану удалось убедить Сигэру остаться дома. Теперь надо срочно найти такси. Ему встретилось несколько пассажиров с зонтами, судя по виду, ничуть не раздосадованных непогодой.

Он уже сталкивался с похожей невозмутимостью в Индии и Африке, где муссон воспринимается как предмет обстановки. Одной неприятностью больше, одной меньше, — какая разница?

Тут он заметил оранжевый автомобиль, из-под колес которого во все стороны летели потоки воды, и испытал мимолетную благодарность к тому, кто догадался выкрасить машину в столь яркий цвет, — иначе ему ни за что не разглядеть бы ее в темноте.

Он быстро поднял руку, и дверца сама открылась, словно распахнутая призраком. Он нырнул в такси и произнес единственное слово: «Отель». Водителю этого оказалось достаточно.

Пассану уже случалось бывать в Нагасаки. В памяти сохранилось два связанных с ним факта. Первый: этот портовый город был забытым собратом по несчастью Хиросимы. 9 августа 1945 года он также стал мишенью атомной бомбардировки, но история запомнила имя одного города и забыла о другом.

Второе воспоминание касалось архитектурного облика Нагасаки. Город, во всяком случае в своей центральной части, был восстановлен из руин и отстроен в традиционном стиле. У Пассана перед глазами до сих пор стояли картины в красновато-коричневых тонах — дома с остроконечными крышами в окружении садов камней…

Правда, сейчас он не видел ничего. Нагасаки был погружен во тьму, словно в городе объявили комендантский час. Шофер вел машину, освещая путь фарами.

Пассан наклонился к окну и прищурился. Они взбирались по круто поднимавшейся дороге, откуда открывался вид на улицы и сбегавшие террасами скученные дома. Все это походило на рисовую плантацию, состоящую из дерева, черепицы и бетона.

Машина углубилась в лабиринт переулков. Наконец в конце тупика показался отель — вытянутое двухэтажное строение, подъезд и холл которого были залиты теплым, цвета сливочного масла светом.