Теперь я вижу свою машину и понимаю, что, черт возьми, не ошиблась насчет голосов! Рядом с ней стоят двое мужчин. Я различаю лишь грозные силуэты, но ни лиц, ни даже цвета одежды разобрать не могу.
А вот Север ведет себя так, словно видит в темноте. Идет точно на них и снова окрикивает, оглушая угрожающим тоном.
— Пошли вон! — добавляет он. — Оба!
Божечки…
Я жалобно вскрикиваю, когда Север делает последний шаг и в темноте мелькает что-то блестящее.
— Север, нет!
Это же нож!
Это же...
Потом мелькает вообще все, случается потасовка, которая заканчивается так же резко, как началась.
Яркая вспышка мужской лютой силы и секундное затишье. Сперва один силуэт бросается прочь, перебегая улицу и скрываясь за переулком, а потом второй падает на землю от мощного удара в челюсть.
— Блять, — Север ругается, поправляя пиджак. — Чего разлегся?! Встал и за дружком! Быстро!
Второй силуэт не ждет более вежливого приглашения и кидается в тот же переулок. А я не могу сдвинуться с места, ошарашенно смотрю перед собой и отхожу от нервного шока.
— Почему ты не осталась, где я тебе сказал? — Север обжигает злостью и подходит вплотную.
Что?
— Что?! Ты еще и кричишь на меня?! — кричу вообще-то я, но это мелочи. — У него был нож! Он мог порезать тебя, ты вообще думаешь, что творишь? Хоть иногда, Север?!
Север возвышается надо мной и размеренно дышит, чем заводит еще сильнее. Конечно, зачем ему думать?! Ему ведь нравится испытывать судьбу, ему все нипочем, а у меня пальцы дрожат.
Я до сих пор вижу, как острое лезвие мелькнуло в темноте и мне показалось, что задело Севера. Я так испугалась за него, что едва устояла на ногах.
— Все хорошо, — он говорит мягче и кладет горячие ладони на мои плечи.
— Нет, не хорошо! — я рвусь прочь и избавляюсь от его ручищ. — Вообще ничего хорошего не вижу! Ты ненормальный, Север! Ты даже в сторону не отступил, я же видела, пер как танк, словно бессмертный…
— Тише, тише.
Он не дает мне договорить. Просто-напросто обнимает со всех сторон и запирает в своем сильном тугом теле. Я утыкаюсь лицом в его пиджак и дергаюсь от неожиданности, потом от злости, но он продолжает держать меня и вдруг целует в макушку. Так легко, ласково, почти невесомо.
— Не мог он меня ударить, — произносит Север спокойно. — Два дурака малолетних, увидели тачку и решили салон обнести. И не нож там был, а складная фигня...
— Нож. Я видела.
