Мне больно от одних воспоминаний, как будто это на мое тело обрушился лютый поставленный удар. Здесь точно умеют делать больно, настоящие профессионалы, чтоб их!
— Давай я сам, — Север перехватывает мои пальцы и подвигает аптечку ближе к себе.
Он на самом деле лучше ориентируется в упаковках, откидывая ненужные и что-то целенаправленно ища. Меня же хватает лишь на бинт и пластиковую бутылочку перекиси водорода. Я отрываю кусок бинта, смачиваю его раствором и тянусь к разбитой губе Севера. Он к тому времени уже находит обезболивающее и принимает сразу несколько пилюль.
— Нас скоро отсюда выпустят, — произносит Север. — Попугали немного и хватит.
— Почему ты так уверен?
— Я давно знаю этих ребят. Мир не черно-белый, мы с ними не ходим по разным тропинкам. Я знаю, как они работают, много раз сталкивался и даже сотрудничал. Они иногда влезают в наши дела и отдают приказы на правах сильного.
— Я думала, они должны ловить вас, а не сотрудничать.
— По разному бывает, — Север грустно улыбается.
— Но я знаю точно, что нас переведут в другое место. В нормальное.
— С отоплением?
Север смотрит на меня с благодарностью. Я и правда стараюсь сохранять оптимистичный настрой, насколько это вообще возможно, и не зацикливаться на кусочке бинта, который уже насквозь пропитался кровью Севера. Север морщится, когда я провожу прямо по свежей ране, но стоически молчит."
"— Ты точно Север, — я наклоняюсь и осторожно целую его в скулу. — Теперь я поняла, почему тебя так называют.
— Да?
— Ты как барьер выставляешь, погружаешься в себя и словно ничего не чувствуешь. Отрешаешься от боли. Это выглядит, как будто ты где-то там, очень далеко, а в глазах ледяная корочка.
Север мягко усмехается и забирает из моих ладоней использованный бинт. Отбрасывает с глаз подальше и подносит ладонь к моему лицу. И тут случается настоящее чудо — его нежная ласка забирает меня, стирая на мгновение все ужасные секунды, что успели случиться. Я прикрываю глаза и чувствую, что Север может смотреть совершенно ледяным взглядом, но в его касаниях столько жара и самой жизни, что перехватывает дыхание.
— Легче? — спрашивает он вполголоса.
— Боже, Север, это должен быть мой вопрос! Толпа амбалов по твою душу приходили, не по мою.
— Они уже ушли. Я не в их вкусе.
— У тебя шуточки как у брата.
— Так мы родные. Только по матери, но все равно.
Я с опаской смотрю на его жест, но Север уверенно притягивает меня к себе.
