Я прячу лицо в его широкую грудь и выдыхаю, когда слышу, как ровно бьется его сердце. Он очень сильный и выносливый, даже как будто припас железного характера на нас двоих. Он умудряется выглядеть свежее меня после потасовки и всем видом показывает, что сейчас самое главное, чтобы я не расплакалась. Подумаешь, что у него могут быть переломы, а старая травма может дать осложнения, его это не волнует. Он только обнимает меня крепче и закапывается массивной ладонью в моих волосах, согревая.
И он оказывается прав.
Нас уводят в другое место вскоре. Я помогаю Северу подняться на ноги, но он опирается на меня лишь на первом шаге, потом крепко берет за руку и ведет за собой. Мы сворачиваем к другой двери и выходим во двор с другой стороны. А там машина, немой водитель и грозный охранник, и монотонная дорога с опущенными шторками на окнах.
— Здесь точно есть отопление, — замечаю, когда мы приезжаем на новое место. — И даже душ, с ума сойти.
Я не видела дом, потому что машина въехала в гараж через автоматические ворота.
Мы сразу оказались в стенах и несколько раз повернули в коридорах, в конце концов, уткнувшись в крепкую деревянную дверь. За ней же оказался дешевенький гостиничный номер с повидавшей виды мебелью и слабым освещением. Но это не ангар, и на том спасибо.
Север отдает последние силы и выбрасывает руку к стене, чтобы устоять на ногах. Он всю дорогу сюда показывал, что ему всё нипочем, но против логики жестоких ударов не пойдешь.
— Облокотись на меня, — я подныриванию под его руку и сжимаю ладонь, которой он уже хочет отстранить меня.
— Я не сахарная, Север. Я помогу тебе дойти до кровати.
— Она мне не нравится, — упрямится.
— В следующий раз забронирую другую, но сейчас только такая.
Тяну и добиваюсь от него тяжелого выдоха, после которого он, наконец, начинает “сотрудничать” со мной. Но нажимает на мое тело всего на мгновение, проверяя, выдержу я или нет.
— Пойдем, — подсказываю вновь.
Север кивает и делает шаг от стены. Его буквально выкручивает узлами от того, что мне приходится удерживать его, а он в роли немощного.
На его взгляд, мы играем в неправильные гендерные роли, и ему, как сильному мужику, трудно дается каждая секунда слабости.
— Мне только полежать чуть и я войду в норму, — бросает сердито.
— Таблетки больше не действуют, да?
— Да, еще в машине…
— Я дам еще, я взяла из аптечки. Запомнила, какие ты принял.
— Я говорил, что люблю тебя?
— Как легко тебя очаровать, Север...
