Несмотря на разницу во взглядах, в прожитых нами жизнях, я понимала её и теперь точно знала — ни одно слово Стэллы не было сказано просто так. Господи, как же я по ней соскучилась…
— Зачем тебе? — пальцы его задержались на моём затылке и снова заскользили по волосам.
— Потому что она — тоже моя семья.
— Ты знаешь её всего-ничего, — возразил он.
На несколько секунд я задумалась. Да, я знала её не так долго, но… Порой достаточно десяти минут, чтобы от сердца к сердцу протянулась тонкая и крепкая нить.
— Это не важно, — ответила я. — У меня нет никого ближе неё. Не было… до тебя.
Мысленно я добавила: тебя и нашего ребёнка.
Вандор ещё с минуту гладил меня по голове, а потом аккуратно переложил на матрас. Ещё раз посмотрел и, встав, взял со столика мобильный. Я смотрела на его чёткий профиль, смотрела, как двигаются его пальцы и молчала. Сердце моё трепетно забилось — не только в ожидании момента, когда я смогу услышать голос подруги, но и от понимания — он сдержал слово.
— Алекс, — спокойно проговорил он, когда гудки на том конце очевидно закончились, — я по делу… Да… Да… Давай об этом потом. Ты можешь дать трубку девчонке? Милана хочет с ней поговорить.
Я облизнула губы и замерла. Ожидание продлилось несколько секунд, а после Вандор снова заговорил:
— Да, хорошо…
Подойдя к постели, он протянул мне свой большой дорогой телефон и, словно прочитав мои мысли, сказал:
— Я буду на кухне. Как закончишь, приходи. Сварю пока кофе.
Вандор
Несколько следующих дней прошло для меня в некой задумчивости.
Я наблюдал за Миланой, прислушивался к её голосу и понимал, что её присутствие в моей жизни не случайность. До неё жизнь моя была ровной — такой, какой и должна быть: работа с постоянной перспективой развития собственного дела, лучший друг и ещё несколько — так, провести время, понимание собственного места в этом мире. Я никогда не строил иллюзий — они слишком обманчивы. А теперь… Милана не была иллюзией, но этим утром, глядя на неё, я поймал себя на том, что представляю нас спустя несколько месяцев, а после и лет.
Сейчас она ещё совсем девчонка, но лет через десять красота её раскроется полностью, и вот тогда…
— Ты готова? — спросил я, стоя на пороге и поигрывая ключами от машины.
Милана окинула взглядом своё отражение в большом, обрамлённом тяжёлой деревянной рамой зеркале, провела блеском по пухлым губам, поправила шорты и только после этого ответила:
— Да.
