В ногах тут же появилась слабость, а живот обдало теплом. С каждым днём я всё чаще испытывала подобное в его присутствии, и это меня пугало. Потому что с Матвеем ничего такого не было даже в те моменты, когда он пытался гладить меня, когда целовал за ухом или в шею. Не знаю, что я испытывала… Напряжение. Пожалуй, это самое точное определение. Я знала, что он хочет большего, что ждёт от меня большего, и меня это напрягало, ибо стоило перейти грань и… Как знать, на сколько хватило бы его выдержки.
— Надень бирюзовое платье, — мягко приказал он, касаясь кончиками пальцев края подола на моём бедре.
— Шёлковое. Оно тебе очень идёт.
Пальцы его поднялись на пару сантиметров выше, и слабость моя усилилась. Это комплимент или что? И пальцы… Руки мои покрылись мурашками. Я смотрела на Вандора сверху вниз, отдавая себе отчёт в том, что он прекрасно понимает, что со мной творится. Его глаза, чуть заметно искривлённые губы…
— Иди, Милана. — Он убрал руку."
"Я нервно сглотнула, кивнула и, какая-то дурная от непонятной бури чувств, что скручивалась у меня внутри, стала вновь подниматься по лестнице.
Знала, что он смотрит вслед, чувствовала его взгляд и боялась повернуться. Он действует на меня… Он будит во мне чувственность, его касания находят во мне отклик. Его голос задевает какие-то невидимые струнки внутри моего сознания, его запах волнует меня, его взгляд будто бы оплетает меня, подчиняет. И, что хуже всего, с каждым днём желания сопротивляться этому во мне становится всё меньше. Словно… Словно бы… словно бы это не я становлюсь ему нужной, а он… Он становится нужным мне.
Дойдя до двери комнаты, я схватилась за ручку. Нет! Нельзя даже думать о подобном! Матвей нашёл меня и… А вот что «и», я не знала. Потому что как я ни противилась этому, слова Стэллы намертво врезались в память. Если Матвей перекупит меня, я стану его вещью. Вопрос лишь в том, готова ли я стать вещью Матвея?
Вандор
— Вандор Александрович, — окликнул меня Артур в тот момент, когда мы с Миланой садились в машину.
Обернувшись, я увидел, что в руках он держит тонкую папку на застёжке.
— Для меня что-то есть? — тут же осведомился я.
— Как Вы и просили, — тут же проговорил он. Вот действительно — человек на своём месте. Кивнув, я проговорил:
— Спасибо. — Забрал папку и всё же поинтересовался: — Есть что-нибудь интересное?
— Думаю, да.
Я кивнул. Милана стояла по другую сторону от машины и слышала разговор, а говорить о ней в её присутствии мне не хотелось.
