По крайней мере, на эту тему и до тех пор, пока я сам не разберусь с полученной информацией. Информация — это сила, а как эту силу применять, нужно решать в спокойной обстановке, а не на бегу. Тем более, если для этого есть возможность. Я мельком посмотрел на девчонку. Распущенные волосы красивыми завивающимися локонами лежали на узких плечах и изящной спине, бледно-бирюзовое платье обрисовывало тонкий силуэт и высокую округлую грудь. До чего же хороша! Извини, отец… Должно быть, я уже давно понял, что не смогу отдать её.
В тот самый день, когда впервые уложил её в постель, когда впервые ощутил её гибкое тело под собой. В тот самый момент, когда трахал её в первый раз и понимал, что у меня рвёт башню, что я дурею, теряю контроль над собой. Так что…
Она обернулась ко мне. Руки её с узкими аккуратными ладонями и длинными пальцами пианистки, свисали вдоль тела. Пальцы… Мне нравились её пальцы. Нравилось, как она, стоя на коленях, обхватывает меня, как она вырисовывает подушечками незамысловатые узоры на моей груди и как, вскрикивая, впивается в мои плечи.
Нравилось, как пальцы её касаются за ужином стекла бокала и как она заправляет за ухо прядку своих чёрных волос. Чёрт! Отцу придётся довольствоваться чем-то другим… К примеру, охренительным контрактом, что был заключен мною вчера вечером в то время, когда ему это не удавалось вот уже несколько месяцев.
18.2
Метрдотель в ресторане встретил нас у дверей и проводил в дальний зал. Всё то время, что мы шли вдоль тут и там раскиданных столиков, рука моя лежала на талии Миланы.
На неё обращали внимание и мужчины, и женщины, пусть даже в открытую никто этого не показывал. Да, интерес она вызывала, хотя ресторан, куда мы приехали, относился к местам, доступным лишь состоятельной и весьма искушённой публике.
— Приятного вечера, — произнёс наш провожатый, когда мы подошли к столику. — Если что-нибудь потребуется…
— Спасибо, я знаю, что делать, — кивнул я, и метрдотель, поклонившись, покинул зал, скрывшись за массивной дубовой дверью, отделяющей этот зал от основного помещения.
— Я не думала, что мы будем одни… — немного растерянно проговорила Мила, осматриваясь по сторонам.
В нескольких метрах от нас потрескивал камин. На город уже опустился вечер и, хотя на улице было достаточно тепло, огонь создавал дополнительный уют и придавал атмосферность. На столе перед нами уже стояла бутылка выдержанного красного вина, откупоренная метрдотелем перед уходом, в плетёной корзинке лежал посыпанный тмином хлеб.
