Нас воспитала война

Где я, Аня?

— Пожалуйста, не надо задавать вопросов, на которые я ответить вам не могу. По ряду причин. Моя задача: облегчить ваше состояние. Поэтому я здесь.

— И кто же ставит подобную задачу?

— Я же объяснила насчет вопросов. Давайте лучше руку.

Владимир протянул руку и только сейчас увидел, что лежит в одних плавках. Ему стало неудобно. Женщина заметила его смущение и улыбнулась, не сказав, впрочем, ни слова.

— Поработайте кистью, — попросила Анна, стянув жгутом предплечье.

Вены у Лешего были хорошие, наполненные.

Женщина без труда сделала укол.

— Вот так, — она положила на кровоточащую ранку ватный тампон, согнула его руку в локте, — подержите немного. Совсем скоро вам станет легче.

— Аня, всего один вопрос можно?

— Боюсь, я не смогу на него ответить.

— Но вы же не знаете, о чем…

— Нет, нет. Никаких вопросов.

Женщина, собрав инструмент, торопливо, не оглядываясь, вышла. Владимир закрыл глаза. Он ждал обещанного облегчения. Анна оказалась права. Владимир почувствовал, как отпустила тошнота, боль затихла, притупилась.

В глазах не двоилось. Он, приподнявшись, повторно осмотрел место своего заточения. Но ничего особенного не увидел. Пустой, низкий, бетонный подвал. Стены не оштукатурены, сохранили следы опалубки. Неровный пол и выход, прямо за кроватью. Металлическая дверь без ручки. Табурет, на котором сидела Анна и на котором теперь лежала пачка «Золотой Явы» с одноразовой зажигалкой. И еще часы, его «командирские» часы.

Курить не хотелось, мучила жажда.

Леший глянул на часы: 13.17 или 1.17? Черт его знает. Отдушина в правом верхнем углу помещения или не пропускала света, или за стенами была ночь. Над входом горела синяя, закрытая решетчатым плафоном лампочка дежурного освещения. Как на «губе» в армии, только кровать с постелью вместо жесткого «вертолета» — пристегивающихся к стене нар. Кроме этой лампочки, было и центральное освещение в виде двух открытых ламп, свисающих с потолка на проводке. Оно было отключено. Леший прилег. Надо заставить себя думать. Просчитывать варианты дальнейшего поведения? Рано. Он не знает, каков будет первый ход врага. Только после него он сможет скорректировать свои действия. А сейчас? Сейчас ему оставалось ждать, ждать и готовиться встретить противника спокойно, без страха, даже с небольшой долей безразличия к собственной судьбе. Не дать бандитам возможности создать ощущение превосходства над ним, внешне беспомощным.